Я снова открываю и закрываю рот, не в силах вымолвить хотя бы слово. Кроме того, меня охватывает мощное чувство страха перед тем, что он может просто расхохотаться в ответ на мои слова.

– Ви, – уговаривает меня он.

– Тебе когда-нибудь хотелось рассказать кому-то что-то чертовски плохое? – шепчу я, сосредоточив взгляд на своих туфлях. – Но ты знаешь, что, кроме тебя, никому до этого нет никакого дела.

Грейсон медленно кивает, а затем протягивает руку и тянет за шнурок на моем ботинке. Я молча наблюдаю, как он расшнуровывает его и осторожно снимает с моей ноги, а затем принимается за носок.

Моей ноги… ноги танцовщицы. Хотя они приобрели более эстетичный вид после того, как я прекратила регулярные тренировки, ногти на моих пальцах до сих пор обломаны, а пальцы изогнуты из-за долгих лет ношения пуантов. Однако мои ступни и лодыжки остаются гибкими, поскольку я продолжаю уделять время утренним упражнениям на растяжку и суставную гимнастику. По балетным стандартам мои ноги все еще красивы, но для неподготовленного взгляда далекого от балета человека…

Я пытаюсь подтянуть ногу под себя, но он хватает меня за лодыжку.

– Стой.

Я знаю, какой силой обладает это слово, поэтому все равно говорю его. И Грейсон замирает.

Я знаю, что это волшебное слово может положить конец всему, что происходит между нами. Стоит мне его произнести, как между нами возникает защитная стена. Она спасает нас обоих.

Я выдыхаю и понимаю, что могу справиться с тем, что он душит меня, гонится за мной по лесу, трахает в разных местах, издевается надо мной, но я не могу вынести его доброту. Тем более когда я не верю, что она искренняя.

– Я могу смириться с тем, что мы будем жить в одном номере, – говорю я. – Но я не буду заниматься тем… что бы ты ни собирался делать. – Встав на ноги, я подхожу к прикроватной тумбочке и достаю из нее свои туалетные принадлежности. – Мне нужно принять душ.

И лучше ему поверить в то, что я закрою за собой дверь.

Я рассматриваю Вайолет Рис, ту девушку, которой она была прежде. Когда, казалось, у нее все было в порядке. Однако часто внешность бывает обманчивой, и я знаю об этом лучше, чем кто-либо другой. Пока Вайолет прячется в ванной, я просматриваю запись ее балетного выступления в Краун-Пойнте, которое до сих пор считается одним из лучших и где моя девушка исполняла главную роль. Я держу экран поближе к лицу, пытаясь разглядеть, как меняется выражение ее лица, когда она танцует. Среди рекомендованных видео я нахожу также и интервью с Вайолет и некой Мией Джармейн. Мне интересно посмотреть на поведение Вайолет не только в танце, но и вне сцены. Перед камерой она совсем другая, и это сразу бросается в глаза. Вайолет и незнакомка занимают места в удобных креслах, и я замечаю, что в тот период Вайолет была стройнее, чем сейчас. На интервью она одета в футболку, легинсы и плотно облегающий кардиган, застегнутый на талии. Ее волосы собраны в аккуратный пучок, а на лице застыла строгость и резкость, которой сейчас я в ней не наблюдаю. Видео датируется прошлым годом.

– Мия, – обращается к ней интервьюер вне кадра, когда я запускаю видео. – Вы создали потрясающую труппу, и последнее шоу, вероятно, ваша лучшая работа на сегодняшний день. Трудно ли было выбирать пьесу для постановки следующего?

Мия Джармейн – режиссер.

На экране появляется имя и должность Мии, но я пропускаю ее ответ.

– И Вайолет, – продолжает интервьюер. – Вам всего девятнадцать лет, и впереди у вас открываются неограниченные возможности. Но при этом вы только что прошли на роль примы в предстоящей постановке «Лебединого озера» Мии. Поделитесь, о чем вы подумали, когда узнали об этом.

Потирая руки, Вайолет наклоняется вперед и улыбается таинственной улыбкой.

– Будто сбылась моя мечта. Мия позвонила мне и сообщила эту новость всего пару дней назад, и, конечно, я не смогла сдержать слез… Скоро мы начнем репетиции «Лебединого озера». Я безмерно благодарна Мии за предоставленную мне возможность.

– У Вайолет огромный потенциал, – вмешивается Мия, похлопывая Вайолет по ноге. – Она способна уникальным образом передать как непорочную чистоту белого лебедя, так и мрачную сущность его черного двойника.

– Вы черпали вдохновение, смотря на других балерин, Вайолет?

– Выключи это.

Голос Вайолет заставляет меня выронить телефон, который соскальзывает с постели на пол. Видеозапись продолжает воспроизводиться, в то время как я перевожу взгляд на реальную Вайолет, стоящую передо мной. Как же она изменилась. Ее волосы сияют, кожа блестит, а тело уже не такое хрупкое, как раньше. Сейчас я уже не думаю о том, что смогу ее сломать.

Встав с кровати, я направляюсь к ней, а Вайолет пятится, пока не упирается в стену. На ней шорты и рваная хлопковая футболка. Поскольку я вижу, как под ней напрягаются ее соски, то становится очевидным, что бюстгальтер она не надела.