– В качестве начального этапа лечения я рекомендую вам водную терапию ^[11]. Она зарекомендовала себя как эффективное средство для облегчения невралгических болей у пациентов с подобными проблемами. Затем мы назначим повторную консультацию.

Услышав это, я сглатываю.

Водная терапия?

Плавание и прочая ерунда, которой меня заставляли заниматься в бассейне?

– О, и, Вайолет, пожалуйста, загляните в регистратуру перед тем, как покинете клинику. Наш администратор подберет удобную дату для вашего следующего приема и оформит страховые документы.

– Страховые документы? – переспрашиваю я, и доктор Майклз изучающе смотрит на меня.

– В случае наличия страховки. В противном случае мы можем выписать обычный счет. Предпочитаете, чтобы мы отправили его вашей матери?

Какого хрена я не подумала о деньгах?

Конечно, у моей матери достаточно средств, но она не тот человек, который оплачивает неожиданные медицинские услуги. А счет определенно направят ей, потому что мое имя включено в ее страховку. Ведь сейчас я практически недееспособна.

Внезапно меня охватывает волна ненависти к самой себе за то, что я не подумала об этом раньше. Ни при каких обстоятельствах я не позволю матери узнать о моем визите к врачу.

Я киваю и, не дожидаясь Мии, направляюсь к стойке администратора. Обратившись к девушке за стойкой, я сообщаю, что у меня нет медицинской страховки, и прошу выставить счет за оказанные услуги.

Девушка молча и сочувственно передает мне бумаги, и я ощущаю всю охватившую меня тяжесть стыда.

– Мне понадобится один день… Я утрясу вопрос с оплатой и свяжусь с вами, чтобы уточнить, записалась ли я на МРТ в Краун-Пойнте.

Это ложь.

Я никогда не испытывала недостатка в денежных средствах, так как мой отец заботливо организовал для меня образовательный траст и внес туда сумму, достаточную для моего обучения, а после его кончины мать добавила к нему некоторую часть страхового возмещения. Но мой выпускной год уже на носу, и я не могу тратить тысячи долларов на визиты к докторам, не имея стабильного дохода.

Я всегда разумно относилась к деньгам, однако стоимость этого визита явно превышает мои финансовые возможности, – что я не учла заранее.

Внезапно я чувствую необходимость выбраться отсюда, потому что стены клиники будто давят на меня, мешая нормально дышать. Мои пальцы немеют, и больше всего мне хочется сбежать отсюда.

И я убегаю.

Я быстро прощаюсь с администратором и выбегаю наружу. Возможно, я разрушаю свои отношения с Мией, но сейчас это не так важно. Буквально выскакивая на улицу, я останавливаюсь на тротуаре и, часто дыша, опираюсь ладонями на колени. Склонив голову, я концентрируюсь на вдохах и выдохах, потому что мои легкие будто зажаты в тиски.

Сначала при каждом выдохе из моего горла раздается хрип, но спустя несколько секунд я постепенно начинаю расслабляться. Я делаю более глубокие вдохи и, прежде чем выдохнуть, считаю до пяти, понимая, что мне просто необходимо убраться отсюда.

Но прежде чем я делаю хотя бы несколько шагов, двери позади меня распахиваются, и передо мной появляется Мия.

– Вайолет! – зовет она, перекидывая сумку через плечо и догоняя меня. – Я же говорила, что подвезу тебя.

Я пытаюсь взять свои эмоции под контроль, но, черт возьми, мне действительно сложно не разрыдаться. Еще две секунды назад я чувствовала, что теряю рассудок, но если сейчас я начну еще и рыдать, то совсем съеду с катушек.

Мысли о деньгах, боли в ноге и новых назначениях врача поглощают мой разум. Вся моя надежда идет коту под хвост, а выставленный счет кажется очень обременительным.

Как нелепо с моей стороны было не подумать о том, что мне придется оплачивать этот визит самостоятельно.

Вместо того чтобы сосредоточиться на Мии, я представляю, как моя мать удаляется от меня, и это разрывает мою душу на части. Я будто предмет, от которого она пытается избавиться, а ветер словно подхватывает меня и возвращает к ней, но лишь для того, чтобы она вновь оттолкнула меня. На самом деле все в порядке. Я понимаю ее намеки. Она игнорирует мои звонки и сообщения, а сама звонит или пишет мне, только когда ей это необходимо, как в случае с Мией или со статьей в газете.

– Кроме того, – добавляет Мия, – идти пешком было бы ужасно.

Она права, и пока я пытаюсь подавить нервный смех, Мия жестом указывает на свою машину, в которую я молча сажусь.

– Ты ведь в курсе, что я ломала лодыжку? – говорит она, когда мы уже отъезжаем от обочины.

– Что? Когда?

– В разгар моей балетной карьеры, когда мне было девятнадцать. Меня пригласили исполнить главную роль в спектакле, и на одной из особенно сложных репетиций я совершила неудачный прыжок. В результате неловкого падения лодыжка не выдержала и сломалась, – она замолкает, а я думаю о том, что, конечно, такие трагические случаи бывают, но я и представить себе не могла, что это произошло именно с ней.