Я в замешательстве, но слишком счастлива, чтобы задавать вопросы. Он подводит меня к кровати, затем опускает на матрас. Уэст снимает толстовку, которая когда-то скрывала его лицо, и ткань темной футболки обтягивает его бицепсы. Я смотрю, как напрягаются его мышцы, когда он освобождается от футболки, за ней следуют джинсы и боксеры. Я снимаю только пижамные штаны и нижнее белье, не заботясь о майке, ведь мне нужно, чтобы он оказался как можно ближе ко мне.

Прямо сейчас.

Возможно, почувствовав мое нетерпение, Уэст быстро хватает презерватив и в следующую секунду оказывается сверху.

Мы ведем себя тише, чем обычно, дыша друг другу в лицо. Я обхватываю его за шею. Он двигается осторожно, чтобы кровать не скрипела, но толкается глубже. Очень, очень глубоко.

Другой рукой я провожу вниз по его гладкой спине, чувствуя, как она прогибается и расслабляется под моей ладонью. Уэст посасывает мою шею. Я чувствую влагу и тепло и не сдерживаю вздоха.

Я расставляю ноги шире, и он отвечает мощным толчком, от которого трудно не вскрикнуть, поэтому, чтобы приглушить звук, я утыкаюсь лицом в плечо Уэста. Его холодная кожа чуть согревается от соприкосновения с моей, и уже трудно сказать, где заканчиваюсь я и начинается он. Будто мы одно целое.

— Я так сильно хотел быть с тобой. Ты, черт возьми, все, о чем я думаю, — шепчет он мне на ухо.

Но я не столько слышу, что он говорит, сколько чувствую это — его потребность во мне. Может, потому что я ощущаю то же самое: как будто не могу дышать, пока он не рядом, пока мы не вместе.

— Я люблю тебя, — шепчет он, и у меня кружится голова, когда я эхом возвращаю ему эти слова.

Мои пальцы скользят по его волосам, притягивая ближе. Уэст целует меня в подбородок. Когда у меня перехватывает дыхание, он понимает, что я кончаю, и, кажется, перестает беспокоиться о том, что мы наделаем шума, и начинает яростно двигать бедрами, врезаясь в меня сильнее, быстрее, глубже. Вскоре он хрипло стонет. Чтобы не разбудить Майка или Скар звуками удовольствия, которые вот-вот грозят сорваться, Уэст крепко целует меня. Жадно посасывает мои губы, дышит глубже и кончает. Даже когда его тело замирает, поцелуй не заканчивается.

Секс с ним — это не просто слияние тел. Это слияние душ. И сердец.

— Ладно, не то чтобы я жаловалась или типа того, но… как, черт возьми, ты вообще здесь оказался?

Вопрос вызывает у Уэста легкий смешок, и, прежде чем ответить, он снова целует меня, все еще задерживаясь у меня между ног.

— Ты бы удивилась, узнав, на что готов пойти парень, чтобы заполучить свою девушку, — начинает он. — Для начала, твой гребаный дружок взял с меня пятьсот баксов за то, что я одолжил его машину на ночь.

Я смеюсь немного громче, чем хотела. Что?

— Подожди, Рикки одолжил тебе свою машину, и ты добровольно заплатил ему кучу денег, только чтобы встретиться со мной?

Уэст кивает, выдерживая мой взгляд.

— В двух словах, да.

Клянусь, моя улыбка стала шире вдвое. Это не только невероятно мило, но и в некотором роде сексуально.

Он снова целует меня, затем пожимает плечами.

— Я бы заплатил больше, но, наверное, не стоит ему об этом говорить.

Поджав губы, я делаю вид, будто запираю их на замок и выбрасываю ключ.

— Я сохраню твой секрет.

— Хорошо.

Любовь в его глазах слишком очевидна.

Я не говорю этого вслух, но с деньгами или без денег, то, что Рикки одолжил свою машину — неважно кому, — совсем на него не похоже. Но тут я вспоминаю наш разговор. Когда Рикки спросил, счастлива ли я с Уэстом, я поняла, насколько для него необходимо, чтобы я ответила утвердительно. Конечно, Уэсту пришлось заплатить ему несколько сотен баксов, чтобы заставить сдаться, но Рикки, которого знаю я, непоколебим. Это служит для меня свидетельством того, что Уэст и Рикки — два самых важных мужчины в моей жизни, — зарыли топор войны, и это делает меня безумно счастливой.

Уэст отодвигается от меня и садится на край кровати, отчего тепло сразу покидает мое тело. Я поворачиваюсь на бок и смотрю на впечатляющие очертания его спины, на чернила, тянущиеся по его предплечью и бицепсу, и вижу настоящее произведение искусства.

Татуировки.

Он сам.

— Значит, ты останешься на всю ночь? Ты это хочешь сказать?

— При условии, что верну машину до восхода солнца, — отвечает он. — Уйти засветло — единственный способ заставить людей поверить, что я не я, а Рикки.

Но я слышу лишь, что смогу обнять его и хорошо выспаться. Уэст на секунду уходит в ванную, а когда возвращается, закрывает дверь моей спальни на замок. Кровать у меня маленькая, и мы лежим на ней, тесно прижавшись друг к другу. Я кладу голову ему на грудь и тихонько засыпаю. Сегодняшний вечер начался дерьмово, но это определенно лучший способ его закончить.