— Расслабься. Думаю, Стерлинг просто указывает на очевидное — иимеет смысл привлечь его к делу, — рассуждает он. — Да и вообще, плевать, любит ли он ее до сих пор или нет. Все, у кого есть глаза, прекрасно видят, что Саутсайд больше не любит его.

Просто для сведения: я бы сравнял с землей весь гребаный Южный Сайпресс, если бы думал иначе.

Я сосредоточен на мяче, который перелетает из рук Дэйна в руки Стерлинга, а затем обратно в мои.

Дэйн тихонько смеется.

— Если тебе от этого станет легче, Джосс считает твою ревность «миленькой».

Я даже не реагирую на это дерьмо, потому что он знает, что мне от этого не легче.

Миленько, как же.

— Кстати, где она? — спрашиваю я, когда он упоминает имя Джосс. В последнее время она так часто тусуется с нами, что кажется странным, что ее нет рядом и она не лезет в мои дела по любому поводу.

— Группу поддержки включили в комитет по организации Снежного бала, — отвечает он.

А, ежегодный рождественский Снежный бал — еще один наглый способ выкачать деньги из учащихся. Из-за моего отвращения к этому времени года я там никогда не был. Ни разу.

— А, ясно, пусть занимается этим дерьмом сама, — ворчу я и, сделав чистый пас Дэйну, падаю на кровать.

— Джосс точно уговорит нас прийти, раз уж она участвует в планировании. Просто прими это как данность. Будет менее болезненно, — говорит Дэйн.

Звучит так же весело, как удар по яйцам.

Стерлинг возвращается к окну. Он, как и я, ведет обратный отсчет. Мы договорились, что я подожду двадцать минут с того момента, как Вин вернется с работы — или где он там, черт возьми, пропадал, — прежде чем наш разговор состоится. Двадцатиминутная пауза почти завершилась, а значит, я собираюсь посмотреть отцу в глаза впервые с тех пор, как он приехал к Блу. И как бы она ни просила, чтобы я с ним не связывался, с моей стороны было бы крайне нехарактерно этого не делать. Он должен продолжать думать, будто мы ничего не замышляем. Поэтому я буду вести себя предсказуемо.

Вступлю с ним в конфронтацию.

Однако мне нужно быть умнее. Он не должен догадаться о подробностях — о том, что Саутсайд рассказала мне всю правду, о том, что ее брат предупредил ее о телефонах. Вину нужно знать только то, что я видел последний пост Пандоры.

Перевод: он вот-вот поймет, что облажался. По-королевски.

Дэйн встает, и я поднимаю взгляд.

— Ты уходишь? — спрашиваю.

Он кивает.

— Ага.

— Я поеду с тобой, — предлагает Стерлинг.

— Круто. Встретимся здесь, как все закончим. И если мне повезет, я не слечу с катушек и не натворю глупостей, пока буду наедине с Вином, — добавляю я со смехом.

М-да, это не так уж и смешно, учитывая, как бы мне хотелось высказать ему все.

Ребята уходят, и я тоже поднимаюсь на ноги. Пора.

* * *

— Уверен, что учил тебя стучаться, прежде чем врываться в чертову комнату.

Я игнорирую болтовню Вина и захлопываю дверь кабинета. Несмотря на то, что прошло двадцать четыре часа, я все еще зол, как в ту секунду, когда увидел Блу выбирающейся из его внедорожника. Вин видит это, его переполняет ярость, и он вскакивает на ноги, глядя, как я направляюсь к его столу.

— Не расскажешь мне, какого хрена ты делал у дома Блу прошлой ночью?

Он молчит, но ухмылка, медленно расползающаяся по его лицу, говорит сама за себя. Она говорит о том, что, по его мнению, мои чувства к Саутсайд ничего не значат. О том, что он смотрит на нее так же, как и на любую другую девушку в этом городе, — как на расходный материал.

— Давай-ка ты уменьшишь громкость, прежде чем мы продолжим этот разговор, сынок.

— Сынок? — я усмехаюсь, жалея, что не могу сказать больше. — Просто… ответь на гребаный вопрос.

Он спокоен — или, по крайней мере, делает вид, что спокоен, — в то время как я совсем нет.

— Ты явно на эмоциях, но разве я не предупреждал тебя о ней несколько недель назад? Она — яд.

Я знаю, к чему он ведет, и уже качаю головой.

— Нет. Чушь собачья.

— Думай что хочешь, но я пришел к тебе как мужчина. Даже раскрыл свои грехи, чтобы мы могли прийти к взаимопониманию. Но что, черт возьми, ты сделал? Ты отверг правду, потому что, очевидно, киска важнее твоей гордости, — издевается он. — Она делает из тебя чертова дурака, Уэст.

Я смотрю ему прямо в глаза, игнорируя те бессмысленные звуки, которые только что слетели с его губ.

— Как так получилось, что ты умудрился столько всего наговорить, но так и не ответил на мой гребаный вопрос?

Отец выдерживает мой взгляд, а затем выдыхает, решив, что пришло время выйти из-за стола и посмотреть мне в лицо.

— Тот пост, который ты увидел, был не ко времени и ввел тебя в заблуждение. Это вовсе не то, чем кажется. У меня к ней нет никакого романтического интереса. Что бы у нас ни было, теперь это мертво.