Душевное спокойствие, которое дает установка сигнализации в доме Блу, ни с чем не сравнимо. Как только занятия в школе закончились, я проводил Блу на тренировку, взял у нее ключ, а затем встретился с установщиком у нее дома. Кому-то этот шаг может показаться выходкой типичного властного бойфренда, но мне плевать, что подумают люди. Пока Блу в безопасности, я не против всего остального.

Следующим пунктом в моей повестке дня было ввести братьев в курс дела, сообщить обо всех упущенных деталях. После того, как я это делаю, Стерлинг погружается в размышления. Мне остается только догадываться о том, что творится у него в голове. Но затем, буквально минуту спустя, он заговаривает:

— Вот же черт. Все гораздо дерьмовее, чем я думал.

Он стоит у окна моей спальни, любуясь видом на город и вместе с Дэйном обдумывая все, что я рассказал. И выводы верные — ситуация определенно дерьмовее некуда.

— Теперь понятно, почему у нее вся рука в ссадинах. Черт, на ее месте я бы, наверное, целую стену снес, — встревает Дэйн, но затем его брови приподнимаются: на него, кажется, снисходит озарение. — Кто-нибудь еще думает, что последний пост Пандоры был о Вине?

— О, он точно о Вине, — добавляет Стерлинг. — Этот козел, скорее всего, пытается вывести Пандору на чистую воду. Она ведь спалила его у дома Саутсайд прошлым вечером. Мы с вами прекрасно знаем, каким он становится, когда что-то выходит у него из-под контроля.

— Думаете, у него получится? У него куча бабок и ресурсы, он может заполучить практически все что угодно, — отмечает Дэйн.

Я качаю головой, слегка посмеиваясь, когда он отворачивается.

— Ты прикалываешься? Эту сучку не раскроют, пока она сама этого не захочет.

Он пожимает плечами, вероятно, понимая, что я прав, но Стерлинг смотрит на нас с беспокойством.

— Нам вообще стоит здесь разговаривать? — спрашивает он. — Насколько мы вообще уверены, что Вин не поставил тут прослушку?

— Я думал об этом. Сегодня утром, когда я пришел домой переодеться перед школой, то все проверил. Уверен, прослушка только в телефонах — звонки, сообщения, — объясняю я. — Так что, как только получим новые, все будет нормально.

— И… еще раз, а откуда возьмутся эти телефоны? — спрашивает Стерлинг, бросая взгляд на Дэйна.

— Ты глухой? Я сказал, что знаю одного парня, — говорит Дэйн.

Стерлинг смеется, передразнивая.

— Точно. Ты знаешь парня. Я сразу же почувствовал себя намного спокойнее. Спасибо, что разъяснил.

— Почему так трудно поверить, что я общаюсь с людьми, которые не вы? Придурки.

— Дай-ка угадаю. Это один из твоих подписчиков или еще какой-то жалкий идиот. Я прав?

Дэйн смеется в ответ на оскорбление и достает телефон. Когда он поворачивает к нам экран, то показывает цифру, обозначающую армию фанатов, ловящих каждое его слово.

— Если почти два миллиона подписчиков — это жалко, то можешь поцеловать меня в задницу, — добавляет он.

Удивленный Стерлинг молча смотрит на цифру. Уверен, что никто и никогда не заставлял его замолчать быстрее, чем это только что сделал Дэйн.

— Во сколько этот чувак должен с тобой встретиться?

Мой вопрос звучит чертовски напряженно. Но это потому, что я ничего не слышал от Саутсайд с тех пор, как у нее закончилась тренировка. Я привык проверять, добралась ли она домой, все ли у нее в порядке. Однако теперь, когда мы знаем, что на телефонах прослушка, и все звонки и сообщения проверяются, мы договорились прекратить любое общение, кроме личного.

Что вообще-то отстойно.

Дэйн смотрит на часы.

— Скоро. Мне, наверное, уже пора.

Магическое число — семь: три телефона для нас, два для Блу и Скар, один для Джосс и один для этого придурка, Рикки.

Проблема тройняшек в том, что двое других, кажется, иногда читают твои мысли. Особенно когда ты этого не хочешь.

— Слушай, мы знаем, ты ненавидишь этого парня, но, похоже, он может нам пригодиться.

Ох уж этот Стерлинг, мистер Голос Разума.

Он берет футбольный мяч с комода и бросает его. Я ловлю, все еще находясь в прострации.

— Это не значит, что мне это должно нравиться, черт возьми.

Он кивает, когда я заканчиваю ворчать.

— А я и не говорил, что тебе это должно нравиться. Но он знает то, чего не знаем мы, и имеет доступ к тому, что нам недоступно. Кроме того, Саутсайд доверяет ему, так что…

— Ты, блин, издеваешься надо мной, — усмехаюсь я. — Последнее, что мне нужно, это чтобы вы двое стали гребаными фанатами этого мудака и смотрели ему в рот.

Когда я передаю мяч Дэйну с большей силой, чем хотел, он чуть не лажает, но в основном потому, что смеется над моей сварливостью.