– Нет, припоминаю, что тебе больше нравилось пялиться на мой зад.

Я прищуриваюсь, глядя на него, и хотя он прав, никогда этого не признаю.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Угу. Иди спать, Золотая пташка.

Я тычу в него пальцем.

– Давай-ка без соблазнов, Ревингер. Мы оба устали, а тебе еще нужно восстановиться после того, как ты исторг силу. Нам нужно поспать.

Он ведет взглядом по моему телу, будто желая поскорее им насладиться, хотя на деле со спутанными волосами и одеждой, которую не снимала три дня, я похожа на ветряного тролля.

– Прекрасно. Но завтра тебя обязательно соблазню. Специально надену узкие брюки.

Я закатываю глаза, хотя не могу сдержать улыбку.

– Удачи, – говорю я. – Могу я воспользоваться ванной?

– Конечно, – говорит он, подходя к кровати. – И тебе не нужно спрашивать. Все в этом замке принадлежит тебе. Можешь идти, куда захочешь, и делать все, что тебе заблагорассудится.

Он откидывает одеяло, а я стою и смотрю на него.

Заметив это, он хмурится.

– Что?

Я прихожу в себя.

– Ничего.

Развернувшись, быстро захожу через еще одну дверь и закрываю ее за собой.

Иди куда хочешь и делай все, что тебе заблагорассудится.

Он сказал это так небрежно. Будто это абсолютно нормально. Будто я и раньше слышала эти слова, хотя на деле это совсем не так.

Щеки болят от улыбки, с которой я стою все это время в умывальной. Мочевой пузырь, кажется, вот-вот разорвется, поэтому я быстро снимаю перчатки и пользуюсь туалетом, а потом умываюсь. Снимаю свою старую одежду, надеваю рубашку Слейда, нахожу расческу и пытаюсь привести в порядок спутанные волосы. Затем иду к двери, снова зевая, но сомневаюсь, стоит ли снова надевать чулки и носки. В итоге решаю, что нет. Если не захочу, то ничего не позолочу.

Словно желая доказать это самой себе, я снова прижимаю пальцы к расческе, призывая магию, и улыбаюсь, когда по всей ее длине течет золото. Позолотив расческу, я утягиваю силу обратно и прижимаю пальцы к мраморной столешнице, удостоверившись, что не вытекла ни одна капля.

Поразительно, как мне это стало легче даваться.

С улыбкой выходя из ванной, я хочу сказать Слейду, что собираюсь спать в одной его рубашке, но останавливаюсь, увидев, что он уже крепко спит. Дыхание у него прерывистое, лицо расслабленное, а тело раскинулось на плюшевой кровати. Во сне он кажется таким спокойным, что я просто смотрю на него и мечтаю, чтобы, проснувшись, он чувствовал ту же беззаботность.

Ступая босыми ногами по полу, иду к другой половине кровати и как можно тише и аккуратнее заползаю под одеяло, чтобы не потревожить Слейда. По привычке стараюсь оставить между нами пространство, но как только оказываюсь в постели, он будто меня чувствует.

Слейд протягивает руку, обхватив меня за талию, и притягивает к себе так, словно я не тяжелее перышка. Я от удивления задерживаю дыхание, замерев, но он не просыпается. Только протяжно выдыхает, будто теперь, когда я лежу, прижавшись к нему, он может по-настоящему расслабиться.

Вздохнув и улыбнувшись, я засыпаю так же быстро, как и Слейд.

Слейд

Я резко просыпаюсь, сфокусировав взгляд на полоске света, проникающей через тяжелые черные шторы. А затем мой взгляд падает на кровать – пустую кровать.

Я сажусь и провожу рукой по лицу, понимая, что прошлой ночью не дождался, когда Аурен выйдет из ванной, и тут же отключился. Я не хотел ее беспокоить, но в этот раз я выдохся как никогда. Я увлекся, измотался сильнее, чем следовало – тем более, если учесть, что по пути домой мне нужно было защищать Аурен.

Думаю, возвращение в свою постель после нескольких месяцев отсутствия – то, о чем стоило мечтать. Вчера я спал самым крепким и спокойным сном за последние месяцы. Единственное, чего мне хотелось бы еще больше, – это просыпаться рядом с Аурен.

Интересно, она по-прежнему волнуется, остаться ли в постели после наступления утра? Я понимаю, что Аурен больше десяти лет приучала себя вставать до рассвета, приучала себя не есть, не пить и не прикасаться к предметам с восходом солнца. Но ей это больше ни к чему. Аурен обладает большим контролем, чем она считает, хотя от некоторых привычек порой очень трудно избавиться.

Встав с кровати, я иду в ванную и умываюсь, а затем направляюсь в гардеробную, чтобы одеться. Закончив, выхожу из спальни, в надежде найти Аурен в гостиной, но там никого. Я шагаю к двери, и стоит мне оказаться в коридоре, как вижу, что один из стражников, совершавших обход, идет в обратную сторону.

Оглянувшись через плечо и заметив меня, он останавливается, поворачивается спиной к стене и кивает мне.

– Ваше Величество.

– Доброе утро, Ваен. Ты видел леди Аурен?

Он качает головой.

– Нет, сир, но мы только что сменились. Могу спросить вчерашних стражников.

Я качаю головой.

– Ничего, я найду ее сам.