– Ты же еще замужем, верно?

Я молча открываю рот.

– Теперь ты сядешь наконец или будешь и дальше корчиться, пока не упадешь в обморок?

Этот наемник просто невыносим!

Но происходит нечто странное.

Я улыбаюсь.

И, по-моему, я не улыбалась уже очень-очень давно.

Озрик

Утро я провожу в казармах в бойцовском круге, чтобы выплеснуть к чертям собачьим немного гнева. Избивая людей, я чувствовал, что напряжение немного сходит, а потом отчасти помогла и тренировка с солдатами.

Но все возвращается на круги свои, как только я прихожу в замок, чтобы помыться и переодеться. Когда иду по коридору в лазарет, меня снова сковывает напряжение.

Я уже готов войти в комнату Риссы, как вдруг слышу громкие голоса. Резко распахиваю дверь и вижу, как она мечется в постели. Рисса вертит головой вправо-влево, выгнув спину. Ее одежда мокрая от пота, и ее удерживают три новоиспеченных помощницы, пока Ходжат пытается разрезать швы.

– Перестаньте! Вы делаете ей больно! – рычу я.

– Капитан Озрик, подождите в коридоре! – говорит Ходжат.

К черту все.

Я проталкиваюсь мимо помощниц и отпихиваю их, чтобы они отпустили Риссу. Обхватываю ее лицо руками.

– Желтый колокольчик, замри.

Она с такой силой сжала челюсти, что боюсь, как бы не сломала себе челюсть.

– Проклятье, почему она такая горячая?

– У нее жар, – говорит Ходжат. – Ее рана…

Я выпрямляюсь и опускаю руки. Рисса откидывается на спину, постанывая во сне.

– Дайте посмотреть.

Лекарь мнется.

– Капитан…

– Дайте. Посмотреть.

Ходжат на миг замирает, но протягивает руку и сдвигает ее ночную рубашку, показывая рану. У меня с шипением вырывается воздух. Кожа вокруг швов опухла и покраснела. Из нее сочится гной, а швы, еще соединяющие рваную кожу, покрыты кровавой коркой.

– У нее заражение, – хрипло говорю я.

– Да.

Я перевожу взгляд на него.

– Черт возьми, как это могло произойти?

Ходжат мрачнеет.

– Я был очень бдителен, капитан, но у нее очень глубокая и серьезная рана. Повезло, что нам так долго удавалось предотвращать заражение.

– Рана должна зажить!

Он смотрит на своих помощниц, и я наблюдаю, как они молча ретируются из комнаты. Когда мы остаемся одни, Ходжат говорит:

– Капитан, мне нужно, чтобы вы подготовились.

Пытаясь защититься от его слов, я опускаю плечи.

– К чему?

– К смерти леди Риссы.

Я смотрю на него с огнем в глазах, который прожигает меня насквозь.

– Нет. Я с этим не смирюсь.

– Значит, вы отрицаете, а это еще хуже.

Не выношу выражения его лица. Он смотрит с добродушным сочувствием, которое мне, черт подери, не нужно. Я скрежещу зубами, гнев, теплящийся внутри, вот-вот из меня прорвется.

– Вылечи ее!

– Я пытаюсь…

– Ты наш лекарь, так вылечи ее!

Рисса снова стонет.

– Не все так просто, – тихо говорит Ходжат, словно решил, что если он понизит голос, то и я буду говорить тише. Что если он будет соблюдать спокойствия, то и я тоже.

Но как я могу быть спокоен, когда по ее телу распространяется инфекция, и Рисса уже несколько недель не приходит в сознание?

– Я делаю все, что в моих силах. И буду продолжать. А сейчас для этого мне нужно промыть рану леди Риссы и снять швы, чтобы попытаться сбить ей температуру и что-нибудь в нее влить. И нужно, чтобы вы позволили мне это сделать.

Я начинаю метаться по комнате, как дикий зверь, пойманный в клетку, и, запустив руки в волосы, почти рву их на себе.

– Она не может умереть.

– Мы не способны противостоять смерти, капитан.

Я хочу разнести эту комнату по камешку и обрушить ее на гребаную гору. Но поворачиваюсь и выхожу, правда, случайно налетаю на женщину. Она точно не лекарь, ведь они одеты в лекарские мантии, а наряжена как наложница.

Женщина делает шаг назад и заправляет за ухо светлые волосы.

– Я ищу Риссу, она здесь?

– А ты кто такая? – гаркаю я.

Она прищуривает голубые глаза.

– Я Полли. Услышала, что ее ранили, от одного из солдат в доме наложниц.

Точно. Полли. Наложница, за которой ухаживала Рисса, пока та сходила с чертовой росы. Полли, которая обращалась с Риссой как с отребьем.

Она порывается войти в комнату, но я преграждаю ей путь.

– В тебе тут не нуждаются. О Риссе позаботятся.

Полли с вызовом скрещивает руки на груди.

– Я ее подруга и хочу ее видеть.

Я окидываю ее взором.

– Как понимаю, ты уже не торчишь от росы?

Она вспыхивает от гнева.

– Да кем ты себя возомнил?

– Ее другом, черт возьми. И без моего разрешения тебе к ней нельзя.

Полли испепеляет меня суровым взглядом.

– Просто спроси у нее! Она захочет меня увидеть.

– Твою мать, да не могу я спросить у нее, потому что она не просыпается! Проклятие!