– Не знаком с их доктриной, но собственными глазами видел, что леди Аурен в самом деле пользовалась силой золотого прикосновения… а еще из нее струилось что-то похожее на гниль. Что вы на это скажете?

Я не отвечаю, и тогда Толд задает вопрос, на который и правда хочет знать ответ:

– Ревингер, это правда или нет? Эта женщина украла у вас магию? И у Мидаса? Нам всем грозит опасность?

Я чувствую на себе взгляд министров. Чувствую, как напряжен мой брат.

– Нет, – уверенно и решительно заявляю я. – Она ничего не крала. Как считаете, почему Мидас столько лет держал ее в клетке?

Лицо Толда принимает скорбное выражение.

– О чем вы?

– Сила золотого прикосновения никогда не принадлежала Мидасу. Эта сила всегда была ее.

Он резко начинает расхаживать из стороны в сторону, отчего у гадюки мотается голова.

– Вы утверждаете, что все эти годы трон занимал человек, лишенный магической силы?

– Да.

Он останавливается передо мной.

– Если это правда…

– Это правда. Никаких «если».

– Вы должны понимать последствия, – говорит Толд, переводя взгляд с меня на остальных. – Если эта информация разнесется… вся Орея будет потрясена. Люди взбунтуются, а те, у кого нет силы, попробуют посягнуть на трон.

– Именно поэтому я и не объявлял об этом во всеуслышание, – отвечаю я. – Пока меня не вынудили это сделать на Слиянии. Однако мне не поверили из-за россказней королевы Кайлы и Изольты.

– Но это не объясняет появление гнили. Почему она была в ее золоте?

Я отмахиваюсь от него.

– То была моя гниль, – с легкостью вру я. – Я воспользовался силой издалека. Пытался сгноить пол, чтобы добраться до нее.

Он хмурит темные брови.

– Но…

– Король Толд, я ответил на ваши вопросы и больше ничем вам не обязан. Леди Аурен не представляет угрозы. Она не может украсть чью-то магию. Уверяю, вам и вашим змеям ничего не грозит.

Он внимательно смотрит на меня и, протянув руку, гладит хвост гадюки.

– В тот день произошло странное волшебство. На мгновение мне показалось, что я увидел, как из ваших рук торчат шипы. И в тот же миг подумал, что леди Аурен воспользовалась гнилью. – Он замолкает, словно раздумывая, продолжать или нет. – Магия, которой вы воспользовались, тоже не была гнилью. Вы каким-то образом разорвали воздух, как пергамент, а потом в нем исчезла леди Аурен.

Я молчу.

– Что вы сделали, Ревингер? – спрашивает он. – Куда она отправилась?

Моему и без того едва сдерживаемому терпению пришел конец.

– Толд, вы не имеете права на эти ответы. Это вы прекратили торговлю с Четвертым королевством. Это вы нарушили наше соглашение. Это вы стояли с остальными на Слиянии. Этих причин уже достаточно, чтобы вершить возмездие, если я сочту нужным, и вам это прекрасно известно.

Его лицо становится напряженным, а стражники чуть подаются вперед, услышав мою угрозу.

– Поэтому я прибыл сюда лично. Думаю, вы понимаете, Ревингер, что защита наших королевств стоит превыше всего. Теперь я понимаю, что на Слиянии меня ввели в заблуждение. Я бы предпочел иметь вас в качестве союзника.

Не сомневаюсь.

– Прошу прощения, король Толд, – вклинивается Уоркен. – Но, как отметил мой король, вы нарушили договор. Подорвали доверие. Сыграли свою роль в казни человека, который находился под его защитой. Так для чего Четвертому королевству снова заключать с вами союз?

– Вам нужен импорт, – немедля отвечает Толд. – Ваша земля и на десятую часть не пригодна, как моя. И вам это прекрасно известно, ведь сира Джадда прислали ко мне отговорить от торгового соглашения.

Я засовываю руки в карманы и внимательно смотрю на него.

– Но откуда у вас такая уверенность, что я не сгною ваше королевство и не отберу ваш экспорт силой?

Впервые за время нашего разговора Толд выходит из себя, и его сердце в тревоге стучит сильнее.

– Я не хочу войны, но и угроз не потерплю, – сквозь зубы цедит он. – Нашим королевствам лучше сохранить взаимовыгодные отношения, чем враждовать. Мы оба знаем, что у Первого королевства самый большой экспорт продовольствия. Мои земли богаты сельскохозяйственными угодьями, а поскольку остальная часть Ореи по-прежнему отказывается вести с вами торговлю, особенно сейчас, ваше королевство нуждается в том, что могу предоставить я.

Нам и правда нужен его экспорт, но ни я, ни министры и бровью не ведем.

– Мы оба понимаем: если вы попытаетесь отнять его силой, то и вы, и я потеряем людей и гектары земли. В наших общих же интересах избежать этого и восстановить наш союз. Я не допущу, чтобы Первое королевство страдало из-за неверной информации и непонимания, – говорит он суровым голосом, решительно глядя на меня.

Нет, пусть еще понервничает. Пусть помучается. Мне только на руку, что он прибыл сюда и пытается заключить сделку. А еще мне на руку его беспокойство.

Потому что он и должен нервничать, черт побери.