Он так возмущен тем, что я осмелилась ему перечить, что не заметил, как гнилое золото просачивается в трещинки на его разбитых пальцах.

Одним богам известно, как он поступит с нами, когда мы уйдем с многолюдной улицы. Я видела Каменных Мечей в Гейзеле, видела, как они тиранили город, готовые убить Турсила сию же минуту. Я не позволю стражнику вселить в нас страх.

– По-моему, вы не расслышали мою кузину, – говорю я ему. – У нас много дел. Так что мы никуда не сможем с вами пойти.

Он открывает рот, чтобы возразить, но у него вырывается сдавленный звук.

– С вами все хорошо? – спрашиваю я, нахмурившись.

Он отшатывается от меня и смотрит на руку, но ничего не находит. Золото уже проникло ему в кровь, мышцы и кости и теперь направляется к легким.

Я чувствую, мысленно почти вижу, как оно заражает его тело. Золото присасывается к его легким, наполняет их, утяжеляет. Гниль ползет как змеи, вонзая клыки и мешая ему сделать вдох.

Семя гнили у меня в груди теплеет. Мой фейский зверь ухмыляется.

Стражник охает, вытаращив глаза, и пытается что-то произнести, но его дыхание становится зловонным.

– О боже. – Нахмурившись, Эмони берет его за руку и ведет за одну из карет. – Вы неважно выглядите, сир.

– Нет, – покачав головой, говорю я и помогаю ей прислонить его к дереву. – Он выглядит откровенно плохо. Лучше пусть отдохнет тут.

В панике стражник качает головой и сгибается, схватившись за ребра и пытаясь дышать. Скоро он не сможет дышать вообще.

Вик подходит к нам и улыбается.

– А вот и вы.

– Кузен! – восклицает Эмони и берет его под руку. – Пойдем. Похоже, этому несчастному Каменному Мечу нездоровится.

Вик отводит взгляд от задыхающегося стражника и быстро утаскивает нас. Мы обходим карету и возвращаемся на людную улицу. За нами раздается крик, но мы не осмеливаемся повернуться или остановиться.

Сердце стучит все быстрее и быстрее. Я чувствую, как рука Вика становится еще напряженнее.

Мы продолжаем идти, и Эмони радостно болтает, словно ее ничто не волнует. Я вижу впереди Лудо, пробирающегося через толпу. Вик остается таким же напряженным, но разговаривает с Эмони так, будто ничего не случилось. Они идут неторопливо и спокойно.

Когда сзади снова раздаются крики, у меня внутри все сжимается. Я оглядываюсь, но Вик меня останавливает.

– Не нужно, – шикает он. – Просто иди вперед.

Мимо нас пробегают Каменные Мечи, и нас охватывает такая тревога, что даже Эмони стихает. С каждой секундой я все сильнее убеждаюсь, что нас вот-вот окружат Каменные Мечи. Я пытаюсь расслышать, не приближается ли кто-то сзади.

А потом мы сворачиваем к развилке, которая уводит нас с оживленной улицы на дорогу, усыпанную мелкой белой галькой. Она петляет, удаляясь от города, и ведет к пологому холму. Я наконец с облегчением выдыхаю, когда шум толпы стихает. Мы с Эмони переглядываемся.

Тело Вика тоже покидает напряжение.

– Что случилось? – спрашивает он.

– Думаю, он расспрашивал людей на улице. Что-то его насторожило. Он хотел отвести нас куда-то, чтобы допросить.

– Что ты с ним сделала?

– Позолотила ему легкие.

Эмони присвистывает:

– Поразительно!

Вик вздыхает.

– Ну, теперь я хотя бы знаю, что ты можешь себя защитишь.

– Она была великолепна. – Эмони радостно мне улыбается.

– Я только что убила человека, – напоминаю я.

Вик замечает мое волнение.

– А он бы убил тебя. Каменные Мечи допрашивают не ради ответов. Они допрашивают, чтобы запугать, пытать и убивать. Не вини себя за то, что защищалась.

Я киваю. Хоть я и не убиваю людей просто так, не раздумывая, но сделаю это, чтобы защитить себя и тех, кто мне дорог.

– Я на всякий случай отойду назад. Буду держать ухо востро, – говорит Вик и отстает от нас.

Мы с Эмони снова остаемся вдвоем, а Лудо уходит вперед.

Теперь, покинув главную улицу с ее одинаковыми зданиями, мы оказываемся среди зеленых насаждений. Трава подстрижена так коротко, что кажется, будто по ней запрещено ходить даже животным. Вдоль дороги на одинаковом расстоянии друг от друга высажены деревья с голубыми листьями. Они в совершенстве подрезаны и образуют над головой арку.

Мы бредем в тени и лишь иногда отходим в сторону, пропуская проезжающие мимо изысканные кареты. Эмони покачивает корзинкой и что-то напевает себе под нос. Ветер развевает ее янтарные волосы, и оранжевые кончики падают ей на подбородок.

– У тебя и правда такого цвета волосы или глаза, или ты наложила на них чары? – спрашиваю я.

– О, правда. Зачарованная магия отнимает много сил. Мне удавалось сохранять другой цвет глаз не более двух дней.

– У тебя полезная сила.

– Когда я была моложе и впервые обрела силу, мы с сестрой постоянно менялись цветом волос и глаз, если я нарушала какие-то правила. А она выслушала очень много нотаций за то, чего не делала, – весело смеясь, рассказывает Эмони. – Весьма кстати.

– Где сейчас твоя сестра?

Ее улыбка меркнет.