– Не пожелаем, – перебил Ксейден. – Говори, зачем пришел, Мельгрен.

Взгляд генерала перескочил на Ксейдена.

– Нельзя было подпускать тебя к квадранту и на выстрел.

– Сожаление не дает уснуть по ночам? – Ксейден склонил голову набок. – Перейдем к делу. Может, вам заняться нечем, но мы сражаемся за Континент.

– Нечем? – рявкнул Мельгрен, и его лицо пошло пятнами. – Да ты понимаешь, какой ущерб нанес, сбросив виверн на форпосты? На что нам пришлось пойти, чтобы сохранить это в тайне? Скольких гражданских нам пришлось… – Он осекся, сделал глубокий вдох и расправил плечи. – Ты едва не похоронил столетия стараний, продуманной стратегии по защите народа в наших границах.

– Но только в ваших границах, – обвинила его Мира. – Остальные-то могут идти на хрен, да?

Глаза мамы полыхнули от едва сдерживаемого упрека.

– Да. – Мельгрен обратил свой пугающий взгляд на сестру. – Когда спасаешься с корабля посреди шторма, ты спасаешь тех, кто уместится в шлюпку, а потом рубишь руки любому, кто попытается влезть, чтобы он ее не перевернул.

– Бездушная ты мразь, – ответила она.

– Благодарю.

– Мы просто так пришли? – спросил Ксейден. – Или послушать злодейские лекции?

На его мече блеснуло солнце, когда он сменил стойку.

– Мы вас отпустили, – ответил Мельгрен, переводя взгляд между Ульцесом и Ксейденом. – Позволили забрать половину кадетов из квадранта всадников без боя. Отпустили ее… – испепеляющий взгляд скользнул по мне, и я всеми силами заставила себя не содрогнуться, – после того, как она жестоко убила вице-коменданта. Вы не задумывались почему?

Все внутри меня сжалось.

– Лично я стараюсь о вас вообще не думать, – ответил Ксейден, неприкрыто солгав, но, проклятье, оно стоило того.

– Вы просто не можете себе позволить терять всадников в боях с нами, – ответил Ульцес. – Вы бы удержали нас дорогой ценой, учитывая, сколько всадников – и драконов – решили вас оставить.

– Возможно. – Мельгрен склонил голову к плечу. – А возможно, я вас просто отпустил.

Я сжала кинжал.

– Возможно… – протянул генерал, – я знал, что вы нам понадобитесь для скорой битвы.

Очень маловероятно. С кем им сражаться в пределах чар?

– Я лучше встречусь с Малеком, чем снова буду сражаться за Наварру, – оскалился Ульцес.

– Ты всегда был скоропалителен в важных решениях, – вздохнул Мельгрен, поглаживая себя по груди. – Поэтому мне и не жаль было тебя потерять.

Вот дерьмо. Это было обидно.

– Встреча окончена… – начал было Ульцес, и краска прилила к его шее и поползла по лицу.

– Мы уступаем им в Сэмарре, – перебил Мельгрен.

Все притихли.

Я с трудом вдохнула. Неужели я не ослышалась?

Я посмотрела на маму – и ноги стали ватными при виде ее слабого кивка мне. Напряглась даже Мира.

– Я сам видел, – продолжил Мельгрен. – Они придут на солнцестояние, и они победят.

Проклятье, он и правда это сказал. У меня по спине пробежал холодок, кровь отлила от лица. Если падет Сэмарра, если падет любой форпост, виверны получат полный доступ к районам Наварры, которые находились под защитой продленных чар в последние шесть веков.

Без форпостов чары Басгиата вернутся к своим естественным пределам – всего несколько часов лету, – не доставая до границы.

– Как? – потребовал ответа Ульцес, и всадники из отряда Миры обменялись недоверчивыми взглядами.

«Сделай одолжение, – сказала я Ксейдену. – Не переживай из-за того, что читал мои намерения, и прочитай, пожалуйста, их».

«Все, кроме майора справа, со щитами, но она напугана до смерти и намерена сделать что угодно, лишь бы мы согласились, – ответил он, придвинувшись так, что его рука коснулась тыльной стороны моей ладони. – А, и еще она хочет поесть после встречи и поспорить с твоей матерью из-за слабости той к дочкам. А теперь поставь щиты покрепче и заблокируй меня. И всех остальных».

Твою мать. Неудивительно, что интинсикам не оставляют жизнь. Ксейден – одновременно и умопомрачительное оружие, и пугающая слабость. Я сделала, как он сказал, оставив место только для Тэйрна и матовой поблескивающей связи с Андарной, которую чувствовала даже на таком расстоянии.

– «Как» – это неважно. – Мельгрен сложил руки на груди, а Кодаг обнажил влажные клыки. – Важно, что на солнцестояние мы проиграем.

Проиграют. Если чары рухнут, жертвы будут неисчислимыми. Все наваррцы от границы до естественных пределов чар окажутся в смертельной опасности.

«Серебристая?»

«Я в порядке».

Но я была не в порядке.

– Если ты уже видел исход, какого ты ждешь от нас? – спросил Ульцес, пожимая плечами.

Я повернулась в его сторону, но прикусила язык раньше, чем осознала ответ. От нас, очевидно, ждали помощи.

– Измените исход, выступив на нашей стороне. – Мельгрен нахмурился так, будто ему пришлось проглотить прогнивший фрукт. – В битве, которую я вижу, вас нет. – Он покосился на Ксейдена.