А потом бросил одежду на помост, и теперь я сидела голой ниже пояса.

– Ксейден… – Мои пальцы потянули его за волосы, сердце билось так, что я гадала, не слышит ли он его удары – а может, их слышал уже весь мир?

Вместо того чтобы вернуться к моим объятиям, он раздвинул мои колени.

Я вздохнула от холодного воздуха между бедрами, но мгновение спустя его губы уже зажгли меня, когда он провел языком по моей мокрой впадине до клитора. Раскаленное удовольствие пронеслось по мне, как молния, и я вскрикнула на весь зал.

– Вот о чем я фантазирую, когда мы в разлуке, – сказал он, щекоча дыханием мою горячую кожу. – О твоем вкусе. Твоем запахе. Твоих вздохах перед тем, как кончить.

Ксейден прижал меня к креслу руками и касаниями языка лишил всех мыслей до последней. Он все кружил и кружил у чувствительного бутона, дразня, возбуждая, вознося меня все выше и выше, но не давая того напора, который был мне нужен.

«Ты об этом думаешь? О моих губах между твоими мягкими бедрами?»

Боги, как он еще мог думать, не то что складывать членораздельные предложения?

Он ласково прижал меня зубами, и я вздрогнула от этого ощущения, а потом тонко простонала, когда ощутила его язык. И дальше могла лишь стонать, когда он медленно проник в меня пальцем, и его ответный стон завибрировал в каждой клеточке моего тела.

«Да… – Это было так изощренно, что следующий возглас я заглушила кулаком, укусив себя за костяшки пальцев. – Еще…»

С ним всегда можно рассчитывать на еще.

Он чередовал быстрые, дразнящие выпады с долгими, плавными движениями, натягивая глубоко во мне пружину удовольствия. К первому пальцу присоединился второй, растягивая меня с восхитительным жаром, и мои бедра дрожали, когда он установил медленный, но жесткий ритм, от которого я хотела всего его немедленно.

Энергия нарастала, обжигала и без того горячую кожу, трещала в воздухе вокруг.

Ксейден, не останавливаясь, отпустил мою ногу, протянул руку куда-то в сторону и достал проводник.

«Бери».

«Я хочу тебя».

Мои пальцы скользнули от его волос к сфере, бедра гнались за каждой его лаской, а дыхание вырывалось неровными вздохами.

«Я твой».

Я заскулила от бездумного удовольствия, пробежавшего по спине.

«А ты – моя, и там, где мне нужна».

Даже кулаку уже было не заткнуть первобытные звуки, которые он вытягивал из меня, когда его язык поймал один ритм с пальцами, а удовольствие хлестало меня с каждым движением, накапливаясь, нарастая, натягивая тело как тугой лук.

Боги, один его вид на коленях, в этой одежде, в кожаной летной куртке у моих голых ляжек довел меня до самого края и выжег незабываемый образ в памяти.

Ноги задрожали, когда он согнул пальцы, лаская ту самую чувствительную внутреннюю стенку, и у меня перед глазами вспыхнули звезды.

– Ксейден… – Мое дыхание прерывалось.

«Вот. Эти вздохи. Вот что я слышу, когда просыпаюсь, уже желая тебя».

Со следующей же лаской удовольствие и энергия дошли до пика и рванулись сквозь тело, накрывая меня одновременно двумя волнами, что захлестывали вновь и вновь. Не было ни грома, ни молнии, только гул электричества в руке, горящей от ласки губ и пальцев Ксейдена.

Но не было и освобождения. Не было мягкой разрядки. Только волны бесконечного экстаза, что все накатывали и накатывали.

Он поднял голову и встретился со мной глазами, оставив меня в подвешенном состоянии неописуемого блаженства.

– Я больше не могу, – сумела выговорить я, а волны все били и били.

– Можешь. Смотри, где ты. – Ксейден подхватил меня под ноги и поднял, усаживая глубже в кресло, пока я не уперлась спиной в почерневшее дерево, – но все это время не прекращал ласкать, удерживая меня в плену собственного удовольствия. Касаясь губами моих, он улыбнулся. – Смотри, как ты прекрасна, Вайолет, когда кончаешь со мной на троне Тиррендора.

Твою мать. Я ведь знала, где мы, но не до конца понимала.

Ксейден схватил мое левое бедро и перекинул через подлокотник, потом уперся коленом в край сиденья, положил мое правое бедро себе на плечо и опустил голову, все это время без конца маня пальцами те самые… волны.

О боги. Я умру. Прямо здесь. Прямо сейчас.

– Каждый раз, когда мне придется заседать здесь с Ассамблеей, я буду думать об этом – о тебе.

Он пропустил руку мне под задницу и поднял меня к своим губам и тут же сменил пальцы мощной работой языка.

Меня разрывало жгучее удовольствие, выгибало мне спину, и я не успела подавить вырванный из меня крик – но и Ксейден не сдержал свой глубокий стон.

«Я не могу». Не может быть, чтобы у меня выдержало сердце.

«Можешь». Он легонько поиграл большим пальцем на моем набухшем клиторе – и мои бедра вздрогнули.

Удовольствие резало острее ножа.

Мой разум обволокло переливающимся ониксом – и все обострилось.