Я уставился на него. Я пристально смотрел. Я искал ложь, подвох.

В его взгляде не было ничего, кроме страсти. Страсть, чтобы я свершил и его месть. Он хотел научить того, кто понял бы урок.

Что-то поменялось внутри. Предательская сука под названием «надежда» снова ворвалась в мою психику.

Медленная улыбка растянулась на моих губах. Подозрение исчезло, и я расслабился. Я видел себя в нем. Пожар. Проклятие. Непреодолимая нужна наказать и свергнуть режим.

— Я мог бы.

Уолтстрит протянул руку через стол и потянул за воротник, пока не прошептал мне на ухо:

— Я собираюсь дать все это тебе, мой мальчик. Ты подчиняешься мне, ты делаешь все, что я, черт возьми, тебе говорю, и я вытащу тебя из этого места. Я дам тебе Corrupts, я сделаю тебя Президентом, и научу тебя всему, что знаю о торговле, сокрытии доходов и контроле не только твоей империи, но и всего мира.

Он отпустил меня, протягивая руку.

— В ответ я прошу тебя быть моими ушами, глазами и ногами снаружи. Управлять своим бизнесом так, как я ожидаю. Ты будешь моим наследником.

Год и сегодня моя жизнь закончилась. Я никогда бы не подумал, что получу второй шанс через 8765,81 часа.

Мой мозг впился в вопрос.

— Если ты сможешь вытащить меня, почему ты не можешь использовать тот же трюк для себя?

Уолтстрит опустил голову, вцепляясь пальцами в стол.

— Потому что меня закрыли, у меня нет выбора, кроме как отбыть свой срок. Еще тринадцать лет — девять, если я смогу выйти за хорошее поведение. Это слишком долго. К тому времени все будет уничтожено, и я не могу этого допустить.

Я прошептал:

— С чего ты взял, что можешь вытащить меня? Ты слышал, что я сделал.

В помещении, казалось, было тихо — голоса моих сокамерников замолчали, пока я ждал его ответа.

— Потому что, Киллиан, я знаю правду. Я знаю все. И никто не должен жить в мире, где существуют такие предатели.

Впервые за год в моей груди горела благодарность. Он знал. Он верил. Мое решение было легким.

Я не колебался и не думал. Это было мое будущее. Единственный способ отомстить.

Я протянул руку, глядя в глаза человеку, который превратился из позорного Бога в спасителя.

Уолтстрит сжал мою руку своей.

Я сжал сильно.

— У тебя есть мое слово.

Он кивнул.

— Хорошо. Клянусь своим настоящим именем, Сайрус Коннорс, что я сделаю для тебя все. Ты никогда не будешь снова бессильным.

Я дрожал, греясь в его словах. Мои мышцы дернулись, когда чувство счастья вернулось к моей гнилой душе.

Уолтстрит добавил:

— Отныне твое имя не Артур Киллиан. А Килл. Ты исполняющий обязанности президента the Corrupts.

— Килл?

Он отпустил меня, ухмыляясь:

— Ты будешь убийцей на фондовом рынке и убийцей тех, кто тебя обидел. Лучше быть честным о том, кто ты на самом деле есть, не так ли?

Я откинулся, улыбаясь искренней улыбкой.

— Да, я думаю, да. Я думаю, что так будет лучше.

Мы улыбнулись.

И кивнули.

И так родился Килл.

Уроки начались сразу.

Уолтстрит каким-то образом получил разрешение освободить меня от работы в прачечной и похищал меня на три часа в день в так называемой библиотеке. Там он оставил свое окружение, положил передо мной блокнот и карандаш и открыл мне глаза на чудесную магию торговли.

В те дни, когда наши головы были наклонены — темно-коричневая к серой, — я узнал, насколько молодым я был на самом деле. Как архаичны были мои неуправляемые мысли.

Я менял свое отношение по мере того, как вникал в его чудесное образование. И не чувствовал необходимости утверждаться за счет дерзости, когда мой мозг поглощал все, чему он хотел меня научить.

Четыре года я провел с ним.

Уолтстрит стал всем моим миром. Мой друг, отец, учитель, брат. Я любил его. Я доверял ему. И обнаружил, что у меня все еще есть способность вызывать слезы на моих чертовых глазах.

Я думал, что они сломали меня, и не было бы в этом никаких сомнений, если бы Уолтстрит не направил мою ненависть во что-то продуктивное, я бы оказался мертвым или в смирительной рубашке.

Он наказал меня, когда я потерпел неудачу, он похвалил меня, когда я преуспел, и больше всего он наполнил мой мозг силой.

Бесконечная сила.

Фондовый рынок. Не только опционы, облигации и «голубые фишки», но и крайне изменчивый и столь же прибыльный рынок иностранной валюты. Он научил меня алгоритмам и формулам, которые он держал в строжайшем секрете, потому что занимался трейдингом, когда ему было чуть больше двадцати. Надежные способы наблюдать, учиться и, прежде всего, защищать свои инвестиции.