Не смотри на меня глазами, которые заставляют меня ненавидеть себя. Не заставляй меня скучать по ней больше, чем я уже скучаю.

Я должен был заткнуться. Я должен был тяжело дышать и быть чертовски счастлив от того, что готовая женщина на коленях собиралась взять мой член, но все, на чем я мог сосредоточиться, — это сердце, наполненное чувством вины, в моей груди.

Черт возьми, прекрати это.

— Дай мне руки.

Она повиновалась без вопросов, и я использовал свой снятый ремень, чтобы связать ее запястья. Теперь она тоже не могла коснуться меня. Я мог трахнуть ее, но я никогда не хотел, чтобы она касалась меня. Я не заслуживаю этого.

Сжав зубы, я схватил свой член и встал у ее входа.

Ее спина напряглась, она растопырила пальцы и схватилась ими за пастель.

Я растягивал момент, в моей крови вспыхнуло ожидание.

И затем я ворвался в нее.

Возможно, слишком грубо, возможно, слишком быстро. Я не знал как — у меня не было опыта. Но Мэдоу, похоже, было все равно. Ее голова откинулась назад, когда я стал двигаться.

— О, боже, — простонала она, когда я вошел в нее, пробуя, учась.

Ее тепло было субтильным, я не чувствовал ее влажности благодаря презервативу, но момент заполнения женщины, чего я раньше не делал, было достаточно, чтобы заставить меня перестать думать о Клео и погрузиться в мой первый в жизни трах.

Той ночью, когда Клуб наконец-то успокоился, и я отошел от трех раундов секса, которым занимался, я набрался смелости, чтобы вытащить ластик с Весами из кармана джинсов.

Я плюхнулся на спину, уставившись в потолок своей камеры... Я имел в виду комнаты. Я был здесь всего несколько часов, но уже ненавидел жизнь в клубе. Это было смешно. Все взрослые люди живут вместе. Что случилось со свободой и нашим личным пространством? Что случилось с дезинфицирующими средствами и пылесосом? Что случилось с семьей и любовью?

Ластик был слишком тяжелым — слишком знакомым — для моих пальцев. Это был знак справедливости. Знак добра и зла. А также мой знак зодиака. Не знал, пока она не сказала мне.

Действительно, по счастливой случайности оказалось, что моя личность совпадает. Она сказала мне, что она Стрелец. Сказала, что она хотела любить кого-то, кто был бы Козерогом или Овном. Но она сделала бы исключение только для меня.

Мы лежали на крыше гаража, где куча Харли, Хонды и Триумфов были погружены в ночь. Она прошептала черты характера Весов.

Она повернулась ко мне лицом, нежно касаясь моего лица.

— Ты изящный.

Я вздохнул.

— На моем байке, может быть, но не в жизни.

— Умиротворенный

Я смеялся.

— Гм, самая большая ложь.

Она покачала головой, серьезность плескалась в ее зеленых глазах.

— Ты спокоен. Ты борешься за то, во что ты веришь. Вы борешься за то, чтобы защитить то, что принадлежит тебе, но в своем сердце… ты добр и нежен, и не являешься частью этого мира.

Она прошептала:

— Как и я.

Мое сердце сжалось. Слова, я люблю тебя, крутились на языке. Я еще не сказал это. Но, блин, я хотел.

На ее губах появилась улыбка.

— Ты тоже идеалист.

Я кивнул, отвлекаясь от любви к ней и от нас с ней вместе навсегда

— Хорошо, вроде согласен с этим. — У меня были надежды. У меня были мечты. И я не собирался сидеть на одном месте. — Все это звучит довольно хорошо. Какие-нибудь плохие черты, которых я должен остерегаться?

Она вздохнула, ее глаза остановились на моих губах, заставляя меня страдать и умирать от желания, поцеловать ее.

— Поверхностный и тщеславный.

Я резко вздохнул:

— Ах, так совершенство заканчивается. — Прижав свое тело к ее, я пробормотал: — Жаль, что я согласен с ними больше всего.

Она прошептала:

— Надежность. Ты также надежный.

Предательское слово пронеслось в памяти, отбросив меня назад к настоящему.

Надежный.

Черт возьми, я хотел бы быть самым ненадежным ублюдком. Хотелось бы, чтобы хоть одна черта личности Весов не облажалась. Я был самым надежным человеком, которого я мог бы представить. Жаль, что другие видели это — использовали против меня.

Надежность была главной причиной, из-за которой моя жизнь развалилась.

Я был слишком чертовски доверчив. Чертовски надежным.

Чертовски слепым.

Я уравновесил ластик на костяшках пальцев, переворачивая его снова и снова с одной стороны моей руки на другую. Избавься от него.

Мое сердце болит, когда я думаю обо всем, что я потерял. Пришло время уничтожить и это.

Еще нет.

Я не могу…

…еще нет.