— Черт возьми, я нетерпеливый. Я избегал наступать на мозоли или быть обманутым в течение всех трехсот шестидесяти пяти дней, которые здесь провел. Я хочу сохранять нейтралитет, а ты разрушаешь это, заставляя людей думать, что ты играешь со мной в фавориты. — Уолтстрит кивнул, его голубые глаза были яркими и острыми.

— Справедливо. — Глядя на своих трех марионеток, он пробормотал: — Оставьте нас. Я хочу поговорить с парнем наедине.

Заключенный #FS788791 вышел вперед.

— Но что насчет… — Уолтстрит поднял руку, молча успокаивая его.

Я бы отдал многое, чтобы иметь такую силу. Такое влияние.

— Дайте нам немного времени, Пат.

Когда заключенный не сдвинулся с места, Уолтстрит добавил:

— Я не прошу. — Парень заворчал, но послушно отошел.

Я не сказал ни слова, просто сердито смотрел, пока сокамерники не отошли, чтобы нас не слышать. Уолтстрит заметно расслабился, что не имело смысла, поскольку он просто прогнал своих телохранителей.

— Киллиан. Давай начнем с чего-то простого. Что ты знаешь обо мне?

Я напрягся, желая, чтобы мой пульс оставался стабильным, а нервы — напряжены до смерти. Я тебя не боюсь. Я больше никого не боюсь.

Я закатил глаза.

— Это что? Я хочу узнать своего соседа преступника за ланчем?

Уолтстрит слабо улыбнулся:

— Нет. Это интервью.

Я кашлянул.

— Что за интервью? —

Уолтстрит наклонился вперед, притворство полностью исчезло, и я сразу понял, о чем идет речь.

— Я знаю о тебе, малыш. У меня есть сделка, которая изменит твою жизнь. Я могу вернуть тебе твой мир — с большей силой, о чем ты когда-либо мог мечтать — так что перестань быть дерьмом. Скажи мне, что я хочу знать, и убери это дерьмо, потому что у тебя есть один шанс. Если ты все испортишь — умрешь здесь, и я надеюсь, что ты перестанешь махать своим членом и действительно выслушаешь.

Он тяжело дышал, проводя рукой по своим густым седым волосам.

— Теперь у меня есть твое внимание? — Мое внимание было приковано к его воротнику и жилке на шее.

Мой разум был занят, представляя, как он сильно истекает кровью, если ударить его ножом, который я спрятал в своей манжете. Мой мозг был занят подсчетом, сколько секунд понадобятся резиновым пулям и дубинкам, прежде чем они попадут по моему телу.

Одна точка пять секунд, чтобы ударить.

Четыре секунды до того, как кто-нибудь поймет, что случилось.

Восемь секунд для охранников, чтобы прицелиться и стрелять.

Одиннадцать и девять секунд до того, как у резиновых пуль появится хотя бы шанс попасть в меня.

Но если бы я это сделал, у меня был бы нулевой шанс получить то, что я хотел.

Уравнения.

Алгоритмы.

Вероятности и расчеты.

Математика.

Где месть была моей жизнью, математика была моей любовницей. На все — независимо от того, насколько бессмысленными, удивительными и чертовски несправедливыми были некоторые вещи, — математика всегда могла найти простой ответ. Предоставить решения для невозможных ситуаций.

Математика была безжалостной.

Как и я.

Я кивнул.

— У тебя есть мое внимание.

— Хорошо. — Уолтстрит прочистил горло. — Давай начнем сначала. Как много ты знаешь обо мне?

Я вздохнул, готовясь к концерту.

— Все?

Он снова сцепил пальцы, его костяшки побелели, когда он сжал их.

— Все.

— Некоторое время назад ты был заключен в тюрьму за преступления «белых воротничков». Ты просмотрел книги своей компании Fortune Five Hundred и спрятал наличные на оффшорных банковских счетах. Тебя поймали только потому, что твоя шлюха сообщила о тебе в налоговую инспекцию, где они проверили тебя и обнаружили, что ты мошеннически избегал уплаты налогов.

Я перевел дыхание, и продолжил:

— Ты заработал свой первый миллион до того, как тебе исполнилось двадцать три года, у тебя был портфель из более чем пятидесяти объектов недвижимости, включая гостиницы и коммерческие инвестиции, а также сеть успешных торговых компаний и инвестиционных компаний. Мало того, что ты уклонился от уплаты налогов, но в настоящее время ты под следствием за фиктивные сделки от имени пенсионеров, по слухам, на сумму более восьмисот миллионов, но я знаю, что тебя никогда не осудят, потому что твои навыки ведения бухгалтерского учета безупречны. Не говоря уже о том, что у тебя в кармане есть политики и много контактов, которые выше закона.

Уолтстрит широко улыбнулся.

— Итак, ты следил за моей карьерой.

Я не сводил с него глаз.

— Да. Разумно знать моих врагов.

— Я твой враг?

Я покачал головой.

— Пока что нет. Но ты никогда не знаешь, как изменится будущее. Те, кого ты любишь больше всего, бьют сильнее всех.

Уолтстрит засмеялся, хлопнув по столу.