Дождавшись, пока в особняке всё стихнет, а последний слуга отправится спать, я тихо проскользнула в кабинет Игоря. Здесь всё ещё витал аромат его сигар и терпкого, с нотками сандала и кожи, одеколона – запах, который когда-то казался мне таким притягательным, а теперь вызывал лишь приступ тошноты. Комната была погружена в полумрак, настольная лампа отбрасывала бледный круг света на полированную поверхность массивного дубового стола. Я сделала глубокий, дрожащий вдох, пытаясь унять предательскую дрожь в руках.
Когда Игорь провожал отца, я слышала, что он сказал о какой-то работе, которой ему нужно было ещё сделать. Поэтому это была идеальная возможность, чтобы наконец с ним разобраться.
Время пришло.
На его столе я заметила хрустальный графин с виски и два бокала. Мои руки едва заметно дрожали, когда я отмерила снотворное, которое заранее высыпала в маленький пакетик, и растворила его в виски, наблюдая, как белый порошок исчезает без следа в тёмной жидкости.
Затем перепроверила небольшой складной, но острый как бритва, ножик, который стащила на кухне. Он был надёжно спрятан под кружевом чашечки моего бюстгальтера. Я убедилась, что в нужный момент смогу легко достать его и нанести один точный, смертельный удар.
Услышав тяжёлые, размеренные шаги Игоря в коридоре, я с глубоким, прерывистым вдохом сняла с себя шелковый халат, оставшись в одном изысканном комплекте чёрного белья. Тонкое кружево обхватывало моё тело, подчёркивая каждый изгиб. Я грациозно, почти небрежно, уселась на край стола, развела ноги и, бросив взгляд на дверь, приготовилась играть самую опасную роль в своей жизни.
В моих глазах, наверное, плясали демоны, а на губах играла соблазнительная, хищная улыбка. В этот момент я была не жертвой, не испуганной девушкой, которой разрушили жизнь, отправили в рабство, предали и разбили сердце. Я была мстительницей, богиней возмездия, заманивающей свою добычу в тщательно расставленную ловушку. Игорь и не подозревал, что эта ночь, наполненная ожиданием плотских утех, станет для него последней.
Он открыл дверь и замер на пороге, не в силах оторвать от меня взгляд.
– Какой неожиданный… сюрприз. – хрипло произнёс он, его глаза потемнели от желания.
Смирнов закрыл дверь за собой, щелчок замка прозвучал в наступившей тишине как выстрел, отрезая нас от остального мира. Он медленно подошёл ко мне, не сводя с меня жадного, похотливого взгляда. Протянул руку, кончиками пальцев провёл по моей обнажённой ноге, от колена вверх, вызывая дрожь, – отнюдь не приятную, а холодную волну отвращения, – которую я изо всех сил старалась скрыть, прикусив губу до боли.
– Я решила… согласиться на твоё… предложение, – промурлыкала я, заставляя свой голос звучать низко и хрипло, хотя каждое слово давалось мне с неимоверным трудом, как будто я глотала осколки стекла. – Чтобы доказать свою… ценность… и получить возможность видеться с дочерью.
Я взяла бокал с виски, в котором уже растворилось снотворное, и, глядя ему прямо в глаза, поднесла к его губам.
– Выпьешь? Ты наверняка устал после приезда отца. – предложила я, невинно хлопая ресницами, изо всех сил стараясь, чтобы моя улыбка не казалась слишком натянутой и фальшивой.
Игорь, не подозревая о подвохе, с жадностью принял бокал из моих рук и сделал большой глоток, с наслаждением смакуя дорогой напиток. Я наблюдала за ним, затаив дыхание, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, отсчитывая секунды до того момента, когда снотворное начнёт действовать.
Он поставил бокал на стол и, довольно улыбнувшись, притянул меня к себе.
– Я знал, что рано или поздно ты одумаешься и сама придёшь ко мне. – прошептал он мне на ухо, его горячее дыхание обожгло кожу, вызвав новую, ещё более сильную волну отвращения. Его руки скользнули по моему телу вверх, пока пальцы не сомкнулись на шее, сдавливая её с почти болезненной силой. – Ты вся дрожишь… не терпится, кошечка?
Его губы властно опустились на мои. Я ответила на его поцелуй, с трудом подавляя рвотный рефлекс, стараясь не думать о том, что происходит, и не показывать, как мне противны его прикосновения. И как бы мне ни было больно после предательства Доменико, сейчас, в объятиях Игоря, я не могла не вспомнить, какими нежными и страстными были поцелуи моего итальянца… как горело моё тело в его руках…
Быстро отмахнувшись от мучительных мыслей о Моррети, которые обжигали меня изнутри, я с усилием продолжила играть свою роль, отвечая на ласки Игоря с напускной страстью.
– Ммм, ты такая… горячая. – пробормотал он, его голос стал ещё более хриплым, а дыхание – частым, прерывистым. Пальцы грубо сжимали мою кожу, оставляя багровые следы, которые, казалось, горели огнём.
Внезапно Игорь замер, все его тело напряглось. Он резко отстранился, глаза, затуманенные было похотью, вдруг стали настороженными, подозрительными.
– Что-то не так… – пробормотал он, с трудом фокусируя взгляд. – Что ты, чёрт возьми, мне подмешала?! Говори, дрянь!
Движения Игоря, ещё секунду назад вялые и замедленные, стали резкими, порывистыми. Хотя координация уже была нарушена, в нём всё ещё оставалось много силы. Он попытался встать, покачиваясь, но ноги его плохо слушались.
– Ах ты, сука… – взревел Смирнов, и, шатаясь, попытался схватить меня за руку.