– Привет, сестрёнка! – его голос был пропитан язвительной издёвкой. – Твои приключения закончены. Пора перестать вести себя, как шлюха, и вернуться домой.

Увидев его, я поняла, что всё кончено. Что это не сон, не кошмар, от которого можно проснуться. Доменико предал меня. Продал. Выбросил, как ненужную, сломанную куклу.

Мир, который казался мне таким прекрасным и полным надежд всего несколько минут назад, разрушился окончательно, превратившись в груду дымящихся руин. Слёзы градом катились по моим щекам, смешиваясь с тушью, размазываясь по лицу грязными дорожками, а в груди разливалась жгучая, невыносимая боль. Моё сердце, которое так доверчиво, так безрассудно открылось навстречу любви, теперь было разбито, растоптано, превращено в кровавое месиво. Всё, во что я верила, оказалось лживым миражом.

И единственное, что мне оставалось – это ненавидеть. Доменико, который так хладнокровно, так цинично разбил мою жизнь, растоптал мои чувства, превратил мою душу в кровоточащую рану. Свою семью, которая отвергла меня, продала, как ненужную вещь, превратив в товар, в разменную монету в их грязных играх. Себя за наивность, за глупость, за то, что позволила себе поверить в сказку, в любовь, в счастье. Весь этот проклятый, гнилой мир, в котором правят ложь, предательство и холодный расчёт, где человеческая жизнь не стоит и ломаного гроша.

– Благодарю за сотрудничество. – обратился Пётр к Моррети, протягивая руку с самодовольной ухмылкой.

Доменико холодно кивнул, лишь на мгновение коснувшись протянутой руки.

– Я хочу получить свою оплату как можно скорее. – произнёс он, его голос звучал ровно, безэмоционально.

– Конечно. – ухмыльнулся мой брат. – Игорь Олегович не бросает слов на ветер. Он ценит надёжных партнёров.

В этот момент я почувствовала себя загнанным зверем, жертвой, принесённой на алтарь их алчности и безжалостности. Мир вокруг меня, казалось, замер, превратился в немую чёрно-белую картину, лишённую красок и звуков. Осталась только пульсирующая боль в груди, отголосок разбитого сердца.

Но прежде чем меня передали в лапы дьявола, Доменико жестом приказал своим солдатам подвести меня к себе ближе. Я почувствовала, как его холодное дыхание обожгло кожу, когда он наклонился ко мне и прошептал, почти касаясь губами моего уха:

– Мне жаль, Настя. Но когда ты поймёшь, почему я всё это сделал, вспомни мои слова в вертолёте.

Его голос, прежде такой нежный и ласковый, теперь звучал холодно и отчуждённо. Всё, что я могла сделать в ответ, – это лишь опустить глаза в землю, не веря собственным ушам. В голове вихрем проносились вопросы: «Почему? Зачем? Как он мог?». Мне было невыносимо слышать эти фальшивые слова от человека, который, казалось, стал частью меня, моей плотью и кровью, а теперь хладнокровно разрывал меня на куски, пожирал сердце целиком.

И в этот миг я поняла: я никогда не смогу простить Доменико, чтобы он не сказал. Эта боль и предательство навсегда останутся кровоточащей раной в душе, незаживающим шрамом на сердце, постоянным напоминанием о том, как легко можно разрушить чужую жизнь, растоптать любовь, превратить самые светлые мечты в пепел.

Мир вокруг меня резко потемнел, сузился до размеров чёрной, бездонной пропасти, в которой не было ни света, ни надежды, ни любви. Только холод, пустота и всепоглощающая тьма, медленно затягивающая меня в свои ледяные объятия.

Я не знаю, сколько прошло времени, но я то и дело проваливалась во тьму, теряя сознание, а затем снова возвращалась в этот кошмарный мир. Мне не хотелось ничего, кроме как перестать чувствовать и не вспоминать Доменико. Быть в сознании, понимать происходящее, было слишком больно. Каждое воспоминание отдавалось в груди острой, пульсирующей болью. Но где-то в этом мучительном промежутке между сном и реальностью ко мне пришёл Игорь.

После того как я отключилась у ресторана, я пришла в себя в самолёте. Резкий запах топлива, гул двигателей, тесное пространство – всё это усиливало тошноту и головокружение. Пётр, конечно, не упустил возможности поиздеваться надо мной, и напомнить в очередной раз, какое я ничтожество, как низко я пала. Его слова были как соль на открытую рану, каждое из них вызывало новый приступ боли. К счастью, я снова вырубилась, не в силах вынести эту пытку.

В следующий раз я проснулась уже в каком-то доме. Это место было для меня незнакомо, но мне было глубоко всё равно, куда, зачем и для чего меня сюда доставили. Моя душа была пуста, равнодушна ко всему.

Но когда в комнате появился Игорь, с весьма недовольным, раздражённым выражением лица, я поняла, что в какую бы игру все эти ублюдки, в том числе и Доменико, ни играли, для меня она не означала ничего хорошего.

– Проснулась, наконец? – язвительно протянул он, окинув меня презрительным взглядом. – Честно говоря, я не думал, что мы увидимся так скоро. Но в мой план не входило появление этого итальянского выродка… в которого ты, я смотрю, втрескалась по уши, не так ли?