Я быстро обдумал все варианты, лихорадочно прокручивая в голове возможные сценарии. Выбор был очевиден. Здоровье и жизнь Насти были важнее любых проблем с Братвой. Мне было плевать, что они сделают, когда узнают, что Пахан и его сын мертвы, так же как и их небольшая армия. Я уничтожу каждого солдата, если понадобится, превращу их мир в ад. Но сначала я должен был позаботиться о Насте.

– Хорошо. – кивнул я. – Действуйте. Звоните своему другу. И побыстрее.

Мой взгляд упал на небольшой плед, небрежно брошенный на диван рядом с телом Игоря. Странное спокойствие охватило меня, когда я стянул его и осторожно накрыл им Настю. Затем, подхватив её на руки, я почувствовал, какое её тело лёгкое, хрупкое и беззащитное. Я прижал её к себе, чувствуя, как бьётся её сердце, слабый, но упорный ритм жизни.

Мы вышли из кабинета, оставив за собой следы крови и смерти, но в сердце моём горела единственная направляющая звезда – я должен защитить свою любимую. Мне и так понадобилось слишком много времени, чтобы добраться сюда, и я никогда не смогу забыть, что это чудовищное промедление могло стоить Насте жизни. Одно неверное решение – и я потерял бы её навсегда.

Всю дорогу до больницы Настя лежала у меня на руках, её голова покоилась на моём плече, такая лёгкая, почти невесомая.

«Иисусе, только бы она выжила!» – эта мысль, как заевшая пластинка, навязчиво крутилась в моей голове, вытесняя всё остальное.

Я сильнее прижал Настю к своей груди, боясь, что она растворится, как дымка, оставив после себя лишь призрачную боль и зияющую пустоту. Её прерывистое, хриплое дыхание обжигало мою кожу сквозь тонкую ткань рубашки. И каждый слабый, но упрямый удар её сердца был единственным доказательством того, что она всё ещё здесь, со мной.

Док сидел напротив и внешне сохранял маску профессионального спокойствия, но я видел – желваки на его скулах ходили ходуном, а пальцы, проверяющие пульс Насти, дрожали. Он украдкой бросал на меня взгляды, полные тревоги, которые пытался скрыть за притворным равнодушием.

Когда мы, наконец, прибыли, нас встретил мужчина лет тридцати пяти с усталым, проницательным взглядом и светлыми волосами. Без лишних слов он провёл нас в небольшую, стерильно чистую смотровую. Резкий запах антисептика ударил в нос, смешиваясь с металлическим привкусом крови во рту. Стены, выкрашенные в холодный, безликий белый цвет, казалось, давили со всех сторон, а яркий свет ламп резал глаза.

– Всё будет хорошо. – прошептал я Насте, касаясь губами её лба.

Осторожно, стараясь не причинить ей боли, я уложил её на кушетку. Её дыхание стало ещё более прерывистым, поверхностным. Врач, быстро и уверенно оценив ситуацию, осмотрел рану на плече Насти. Кровь продолжала пропитывать плед и, оставляя на белой медицинской простыне тёмные, зловещие пятна. Встретившись со мной взглядом, мужчина произнёс сдержанным, но твёрдым голосом:

– Пуля прошла навылет. К счастью, крупных сосудов не задето, но нужен рентген, чтобы исключить внутреннее кровотечение и повреждение костей.

– Хорошо, вы можете это всё сделать? – спросил я, с трудом сдерживая себя, чтобы не схватить врача за халат и не трясти его до тех пор, пока он не пообещает мне, что с Настей всё будет в порядке. – Я заплачу любые деньги, куплю всё, что нужно, главное – помогите ей!

– Да, я позабочусь о вашей женщине. – спокойно ответил врач. – И нет, мне ничего не нужно. У нас здесь есть всё необходимое. Но если вы хотите поблагодарить, у стола администратора вы найдёте брошюру с информацией о благотворительном фонде, который занимается помощью больным детям.

– Не вопрос. – кивнул я, сжимая кулаки. – В течение часа деньги поступят на их счёт. Как я могу к вам обращаться?

– Алексей Волков. – представился врач, продолжая осматривать Настю.

– Алексей, это женщина… – я жестом указал на свою любимую. – …она вся моя жизнь.

– Это видно и без ваших слов. – спокойно сказал русский, и в его голосе прозвучали нотки сочувствия. – А теперь вам лучше выйти. Мы должны сделать рентген. И, прежде чем вы скажете, медсестра сейчас поможет ей переодеться.

В этот момент в смотровую вошла молодая женщина в медицинской униформе. У неё были добрые, внимательные глаза и спокойная, уверенная улыбка, которая, как ни странно, немного успокоила меня.

– Я помогу. – тихо сказала она, подходя к кушетке. – Меня зовут Светлана.

Я помедлил, не желая оставлять Настю одну, даже на секунду. Мир сжался до размеров этой проклятой кушетки, на которой лежала она, такая бледная, беззащитная, уязвимая. Но я понимал, что должен уйти, дать врачам сделать своё дело.

– Я буду ждать за дверью. – прохрипел я, сжав холодную ладонь Насти, пытаясь передать ей хоть частичку своей силы, безумной любви и отчаянной надежды. – Если что-то понадобится… зовите.

Врач коротко кивнул, медсестра ободряюще улыбнулась, и я, как в бреду, вышел за дверь, с каждым шагом чувствуя, как отрывают от меня кусок за куском мою душу. Наш Док остался внутри, и я услышал обрывок их разговора, доносившийся сквозь тонкую дверь: