Я отпрянула, вскочив на ноги. Сердце замерло на мгновение, а затем заколотилось с бешеной скоростью.

– Не стоило недооценивать меня, Игорь. – процедила я, холодно глядя на него сверху вниз, с презрением, которое жгло меня изнутри.

Смирнов, шатаясь, рухнул на диван, но, стиснув зубы, тут же попытался подняться, выплёвывая проклятия. Он замахнулся на меня – неуклюже, словно пьяный, но с силой, которая могла бы сбить меня с ног. Я едва успела увернуться, инстинктивно применив приём из крав-мага, которому меня когда-то учил Алексей.

– Ты правда думал, что эта жалкая попытка сработает? – засмеялась я, чувствуя, как первоначальный страх отступает под натиском ярости и отчаянной решимости. – Ты меня совсем не знаешь, Игорь.

Он снова попытался ударить меня, на этот раз целясь в лицо. Я перехватила его руку, резко вывернула её, используя болевой приём, и изо всех сил толкнула его в грудь. Игорь вскрикнул от боли, но не упал. Он был сильнее, чем я помнила.

Я ударила его коленом в пах, но Смирнов успел напрячь мышцы, и удар получился не таким сильным, как я рассчитывала. Игорь захрипел, согнувшись пополам, но тут же, стиснув зубы, схватил меня за волосы и дёрнул на себя. Я упала на него, чувствуя его тяжёлое, хрипящее дыхание. Он попытался ударить меня головой, но я успела уклониться, вывернувшись и вцепившись ему в горло ногтями.

– Ты… за это… ответишь… – прохрипел он, пытаясь оторвать мои пальцы от своей шеи.

– Это ты заплатишь, ублюдок. За всё, что ты сделал со мной и моей дочерью…

Мы катались по полу, яростно борясь друг с другом. Несмотря на снотворное, Игорь был невероятно силен. Он пытался сбросить меня с себя, ударить, задушить. Но ярость и отчаяние придавали мне сил. Я била его куда попало, царапала, кусала, используя всё, что было под рукой. В какой-то момент мне удалось вырваться. Я вскочила на ноги, тяжело дыша, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Ты ничтожество! Мерзкое, гнилое чудовище! – процедила я сквозь зубы, склонившись над ним. – Думал, что всё сойдёт тебе с рук? Что будешь и дальше играть мной, как марионеткой?! Ты ошибался, ублюдок! Я не так проста, как ты думаешь! И я готова на всё, чтобы защитить свою дочь! Даже если это означает убить её донора спермы!

Он попытался схватить меня, цепляясь за мою лодыжку пальцами, но я отскочила, пнув его ногой в рёбра. Игорь захрипел, закашлялся, из его горла вырвался сиплый стон.

– У тебя… ничего… не получится… – его голос стал слабым, прерывистым. – Ты не сможешь… выбраться из… дома.

– Ну, этого ты уже точно не узнаешь! – ледяным тоном ответила я, доставая из-под кружева бюстгальтера нож. Лезвие сверкнуло в тусклом свете лампы, отражая искажённое лицо Смирнова. – Передавай привет дьяволу, Игорь.

Не раздумывая больше ни секунды, я вонзила нож ему в сердце, вложив в удар всю свою накопившуюся ненависть, боль и ярость. Я провернула лезвие по часовой стрелке, чувствуя сопротивление плоти, слыша тихий, хрустящий звук.

Я отступила на шаг, ноги подкашивались. Прислонившись к столу, я наблюдала, как жизнь покидает тело Игоря. Его глаза, ещё недавно горевшие яростью и похотью, застыли, потускнели, став пустыми, безжизненными. Грудь перестала вздыматься. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым, хриплым дыханием. Меня захлестнула волна противоречивых чувств: облегчение оттого, что этот кошмар, наконец, закончился, смешанное с ужасом от содеянного.

Я убила человека. Собственными руками отняла жизнь.

Несколько минут я стояла неподвижно, как парализованная, не в силах оторвать взгляд от распростёртого на полу тела. Мысли путались, перед глазами всё ещё стояла картина нашей отчаянной борьбы, агония Игоря, его хрипы, булькающие звуки… Меня замутило. Сделав глубокий, дрожащий вдох, я потянулась к своему халату, валявшемуся на полу у дивана.

Нужно уходить.

Но в тот самый момент, когда мои пальцы коснулись шелка, дверь в кабинет распахнулась с оглушительным треском. На пороге стоял отец Игоря. Его лицо было непроницаемым, как маска, но глаза… в них читалась такая ледяная ярость, что у меня перехватило дыхание. Он тут же обвёл взглядом комнату, и когда его глаза остановились на безжизненном теле сына, старший Смирнов молниеносно выхватил пистолет и нацелил его на меня.

– Кто ты такая? – прорычал он, его голос был низким, хриплым, вибрирующим от едва сдерживаемой ярости. – И что здесь… произошло?!

– Я… мать Раи. – прошептала я, с трудом разлепляя пересохшие губы. Страх, холодный и липкий, снова сковал меня, но отступать было некуда. – Твой сын… он разрушил мою жизнь. Продал меня в рабство… как вещь… как животное… Забрал мою дочь. Но… я ни о чём не жалею. Игорь заслужил куда худшую смерть.

– Что ты… – Олег сделал шаг ко мне, его лицо исказила гримаса боли и гнева. – Что ты несёшь?! Игорь… он… мёртв?!