Он, наконец, отпустил мою талию, и я, почти бегом, направилась к спасительной двери, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину.

В ванной комнате, захлопнув за собой дверь и судорожно повернув щеколду, я прислонилась к холодной поверхности кафельной плитки. Меня бил озноб, несмотря на духоту, царившую в доме. Сердце бешено колотилось, отбивая тревожный ритм, а дыхание было сбивчивым, прерывистым. Мне казалось, стены сужаются, душат меня, лишая воздуха.

– Господи, за что мне это? – еле слышно прошептала я, сжимая кулаки до боли в ногтях.

Обыскав дрожащими руками несколько шкафчиков, я нашла маленькое лезвие для бритвы. Я смотрела на него, как заворожённая, и в голове пульсировала только одна мысль – боль. Режущая, обжигающая физическая боль, которая хоть на время заглушит душевную муку, которая отвлечёт меня от этого кошмара…

Стянув рукав платья, я обнажила запястье. Кожа была бледной, почти прозрачной, с проступающими голубоватыми венками. Я задержала дыхание, прижимая лезвие к коже… Одно резкое движение… другое… третье…Острая боль пронзила меня, заставив вздрогнуть и вздохнуть, закусив нижнюю губу. И в этот момент я чувствовала себя так, словно открыла клапан, выпуская наружу всю ту негативную энергию, которая разрывала меня изнутри.

Я смотрела, как тонкие, алые линии на моих руках наполняются кровью, медленно расползаясь, и мне становилось легче. Каждая алая капля была словно беззвучным криком моей израненной, истерзанной души.

Включив холодную воду, я подставила руки под струю. Они обжигали свежие порезы, но вместе с тем приносили и странное, извращённое успокоение. Кровь смешивалась с водой, окрашивая её в бледно-розовый цвет. Я тщательно вымыла руки, стирая следы своей слабости и отчаяния, стараясь не думать о том, что делаю, сосредоточившись только на физических ощущениях – холод, жжение ран…

Выключив воду и вытерев руки мягким, пушистым полотенцем, я натянула рукава платья и внимательно осмотрела себя в зеркале. Следов не было видно. Макияж, немного поплывший от слёз, я быстро поправила и снова стала той же безупречной, холодной, непроницаемой куклой, которой должна была быть в присутствии других людей.

А теперь мне нужно вернуться к Римо и играть свою роль, пока я не найду способ выбраться из этого ада.

Когда я вышла из ванной, Римо ждал меня у самой двери, небрежно прислонившись к стене. Маска скрывала его лицо, оставляя открытыми только тёмные глаза. Он смотрел на меня, и этот взгляд, острый, как скальпель, препарировал мою душу, слой за слоем, безжалостно обнажая самые потаённые уголки. Боль, страх, отчаяние… всё это он пытался найти во мне, вытащить наружу, как добычу из капкана. Но я выдержала его взгляд, не дрогнув, не позволив ни единой эмоции промелькнуть на моём лице. Пусть смотрит. Он ничего не найдёт, кроме той маски безразличия, которую я научилась носить с таким совершенством.

– Пойдём. – наконец произнёс он, и жестом указал направление.

На этот раз Римо не обнял меня за талию, и я мысленно поблагодарила судьбу за маленькую передышку. Каждое его прикосновение обжигало, словно раскалённое железо, оставляя на коже невидимые, но мучительно-болезненные ожоги. Я последовала за ним по коридору, чувствуя, как напряжение вибрирует в воздухе между нами.

Он открыл тяжёлую дубовую дверь, и я невольно замерла на пороге, поражённая открывшимся зрелищем. Передо мной раскинулся просторный зал, больше похожий на оружейную палату средневекового замка, чем на комнату в современном доме. Стены были увешаны разнообразным оружием: от изящных старинных пистолетов с перламутровыми рукоятями до современных автоматов, поблескивающих холодной сталью. В углу находился оборудованный тир с мишенями на разных дистанциях.

– Сюрприз. – произнёс Римо с едва заметной усмешкой, наблюдая за моей реакцией. – Я знаю, как ты любишь оружие.

Внутри меня всё перевернулось. Знакомый, пьянящий, почти забытый запах оружейной смазки ударил в ноздри, вызывая острую волну ностальгии. Приятная тяжесть металла в руке, контролируемая мощь, азарт предвкушения выстрела, эта сладкая дрожь, пробегающая по телу в момент, когда пуля покидает ствол… Это была моя тайная страсть, запретное удовольствие, которое я так тщательно скрывала от всех. Но как он узнал?

– Откуда…? – начала было я, но тут же осеклась. Какой смысл спрашивать? Два раза в неделю я исправно посещала тир, оттачивая навыки. А Римо следил за мной и, вероятно, знал об этом. Впрочем, сейчас это не имело значения. Важно было только то, что передо мной неожиданно открылась возможность, от которой я не могла отказаться.