Мои руки скользнули ниже, по её напряжённому животу, ощущая, как он судорожно сокращается под моими пальцами при каждом прикосновении. Я намеренно медлил, растягивая её сладкую муку, наблюдая, как в её глазах отчаянное предвкушение и почти животное нетерпение яростно борются с последними остатками разума, с её попытками сохранить хоть какой-то контроль. Один палец легко коснулся кромки её кружевных трусиков – последнего барьера между мной и её лоном. Ткань была уже насквозь мокрой, прилипая к коже и выдавая степень её возбуждения.

– Не мучай меня… – прошептала она, и в её голосе теперь отчётливо прозвучала нотка невыносимого страдания. Её бёдра едва заметно дёрнулись мне навстречу. – Возьми меня… Сейчас… Пожалуйста, Лукас…

Я победно усмехнулся и наклонился к самому её ушку, так близко, что она могла ощутить моё горячее, прерывистое дыхание на своей нежной коже, почувствовать вибрацию голоса.

– О, я трахну тебя так сильно, красавица. Ты будешь выкрикивать моё имя так, что его услышат даже грешники в самом пекле. И будешь умолять о большем, снова и снова, пока не сорвёшь голос. И знаешь, что самое лучшее в этом? Тебе это понравится, Дана. Каждый грёбаный момент.

Я резко отстранился, на секунду наслаждаясь её растерянным, полным ожидания взглядом. Сел на пятки и одним рывком сорвал с неё эти мокрые кружева. Передо мной, во всей своей манящей красоте, открылся вид на её влажные, припухшие от возбуждения складки, на светлый треугольник волос, уже блестящий от её соков.

– О да, мой ангел, – выдохнул я. – Такая мокрая. И всё это для меня.

Я устроился на кровати между её распахнутых, подрагивающих ног, чувствуя исходящий от неё жар всем телом. И затем медленно провёл языком по её лону, от напряжённого бугорка клитора, чуть задержавшись на нём, дразня, и дальше вниз к её входу. Она резко выдохнула, её пальцы мёртвой хваткой вцепились в смятые простыни, а тело выгнулось дугой мне навстречу.

Короткий, сдавленный стон сорвался с её губ.

– А-а-ах… Лукас…

Её вкус… Боже, её вкус был именно таким, каким я его представлял в своих самых откровенных – терпкий, сладкий, с металлическим привкусом возбуждения. Уникальный. Принадлежащий только ей. И теперь он был на моём языке, обжигал рот, проникал в кровь.

Я начал работать языком более настойчиво, исследуя каждый миллиметр, вбирая её соки и дразня её медленными, широкими мазками, а затем резко менял тактику, посасывая с силой, заставляя её вздрагивать и выгибаться ещё сильнее.

Мои руки легли на внутреннюю сторону её бёдер, пальцы с силой сжали мягкую кожу, удерживая её на месте, не позволяя отстраниться. Но она и не пыталась. Её тело отвечало на каждое движение, а бёдра двигались в такт ласкам. Она инстинктивно насаживалась на мой язык, ища большего.

– Лукас… ах… Боже… – её стоны становились громче, откровеннее.

– Да, кричи для меня, ангел. Не сдерживайся. Я хочу слышать, как ты распадаешься на части. Как тебе нравится, когда я сосу твой клитор.

Я чувствовал, как в ней нарастает напряжение, как её дыхание становится всё более прерывистым, как её тело готовится к взрыву. И я был готов довести её до вершины экстаза, а затем, не давая передышки, снова и снова поднимать на эту головокружительную высоту, пока её разум не опустеет, не очистится от всего, кроме меня. Пока её тело не выучит наизусть каждый изгиб моих пальцев, каждую линию моих губ, каждый удар моего сердца. Пока мир вокруг не перестанет существовать, растворившись в тумане желания, оставив лишь обжигающую связь между нами. Я хотел стать её единственной вселенной, её гравитацией, её воздухом. Чтобы при одном моём взгляде её дыхание сбивалось, а по коже пробегали мурашки предвкушения. Чтобы она забыла вкус собственной свободы, помня лишь вкус моей власти.

Я обвёл её клитор кончиком языка, чувствуя, как она замирает в предвкушении, а затем резко втянул его в рот. Её спина почти оторвалась от кровати, и она громко закричала – звук чистого, незамутнённого желания.

– Вот так, ангел, дай мне всё, – прорычал я, на мгновение отрываясь, чтобы перевести дух и жадно посмотреть на неё. Её лицо было искажено такой гримасой экстаза, что на мгновение показалось незнакомым. Глаза закатились, виднелись лишь белки, губы были приоткрыты, с них срывались тихие, бессвязные всхлипы.

Она была на грани. Так близко.

Но я всё ещё не был готов отпустить её. Не так быстро.

Мои пальцы, уже мокрые и скользкие от её обильных соков, нашли её влажный вход. Один палец, потом два, я медленно ввёл их, проникая внутрь и растягивая её. Она ахнула, содрогнувшись всем телом, её бёдра дёрнулись, инстинктивно пытаясь принять меня глубже. Внутри она была невероятно тугой, горячей и такой мокрой, что мои пальцы скользили без малейшего сопротивления, её внутренние мышцы судорожно, лихорадочно сжимались вокруг них.

– Да… о да… Лукас… больше… прошу… – её слова тонули в громких, рваных стонах, превращаясь в неразборчивый, отчаянный лепет. Она извивалась подо мной, как змея, её ногти впивались мне в плечи, оставляя глубокие царапины, которые я едва замечал, поглощённый её реакцией.