Я сделал паузу, давая ей время переварить эту информацию, осмыслить услышанное. Её рука нашла мою на её талии, пальцы судорожно сжались.

– Как ты уже знаешь, я следил за тобой все эти годы, – продолжил я ровным голосом. – Установил камеры в твоей квартире. Поставил жучок и прослушку на телефон. Я слушал все твои разговоры, знал, кому ты звонишь, с кем встречаешься. В общем каждый твой шаг. Ночью, когда ты спала, я пробирался в твою комнату. Днём, скрываясь в тени, следовал за тобой по улицам, когда ты выходила из дома. Я хотел знать о тебе всё.

Её тело напряглось в моих объятиях, но она не пыталась вырваться, просто молча впитывала каждое слово.

– Даже клуб, где мы встретились, я открыл его и назвал в твою честь. Мой личный храм, посвящённый тебе. Но прежде чем ты сделаешь поспешные выводы, – голос стал мягче, – я ни разу не занимался там ни с кем сексом. Только когда эта жажда и одержимость тобой становилась почти невыносимой, я… позволял некоторым из них облегчить напряжение. Минеты, не более. Никаких поцелуев и прикосновений сверхнеобходимого. Ничего, что могло бы осквернить твой образ в моей голове. Каждый раз это были разные девушки, и их лица стирались из памяти через десять минут. Потому что всё это время я ждал только тебя, Дана.

Я замолчал, чувствуя, как бешено бьётся её сердце о мою грудную клетку. Это была лишь часть правды, которую я мог рассказать сейчас, не рискуя напугать её и испортить момент. Остальное покажу ей позже, когда она будет готова.

Тишина затянулась. Она молчала так долго, что я уже начал думать, что она не ответит, что мои откровения оттолкнули её, воздвигнув между нами непреодолимую стену. Но потом её голос, тихий, но твёрдый, прозвучал у самого моего уха:

– Ты больной, одержимый ублюдок, Лукас Висконти.

Лёгкая, самодовольная усмешка тронула мои губы.

– Возможно, – согласился я. – Но я твойбольной, одержимый ублюдок, Дана. Только твой.

Она чуть приподняла голову, её глаза встретились с моими. В них не было страха, который я ожидал увидеть. Только тёмная, непоколебимая решимость, понимание того, кто я есть на самом деле, и принятие.

– Да, – выдохнула она. – Мой.

И в этот момент, когда между нами, наконец, рухнула последняя стена, я понял, что это – наше настоящее начало. Но это несладкая сказка со счастливым концом. Не история искупления, а суровая, безжалостная правда о двух сломленных душах, нашедших друг в друге своё извращённое спасение. Она приняла мою тьму, так же как я принял слабый свет, который всё ещё тлел где-то в глубине её души, обещая искупление, которого мы оба не заслуживали.

Да, наш путь, без сомнения, вёл прямиком в ад. Но теперь мы пойдём по нему вместе, рука об руку. И это, чёрт возьми, было единственное, что имело значение.

Город за окном продолжал жить своей жизнью, но нам не было до него дела. У нас был свой мир, свои правила, своя, мрачная и извращённая сказка, где мы были королём и королевой.

Моя одержимость стала её судьбой. Её любовь – моим единственным якорем в этом безумном мире, где каждый день был битвой за выживание. И это было только начало нашей вечности, какой бы она ни была.

Но мы будем вместе.

До самого конца.

До последнего вздоха.

До последнего удара сердца.

Утром Лукас как гром среди ясного неба заявил, что мы уезжаем. Я всю дорогу изводила его вопросами, пытаясь выведать хоть что-то, но он упорно молчал. Стоило мне надуть губы, изображая обиду, как его рука отрывалась от руля, пальцы властно обхватывали мой подбородок, и он впивался мне в губы долгим, собственническим поцелуем, не отрывая взгляда от дороги. Этот мужчина был полон тайн, и, признаться, это меня завораживало. Я знала, что он не причинит мне вреда, но это неведение щекотало нервы, заставляя сердце биться в предвкушении чего-то запретного.

Несколько часов дороги, наш чёрный внедорожник остановился перед массивными воротами внушительного особняка на окраине Лос-Анджелеса. Нас встретили несколько молчаливых мужчин, коротко кивнули своему боссу и тут же продолжали заниматься своими делами. Внутри дома было тихо и прохладно. Лукас, не задерживаясь в гостиной, провёл меня через кухню к неприметной двери в дальнем углу. Всё это время он крепко держал меня за руку.

Спустившись по крутой, скользкой от сырости лестнице, мы оказались в подвале, от которого веяло холодом и затхлостью. Резкий щелчок выключателя – и яркий флуоресцентный свет залил небольшое, бетонное помещение. У меня перехватило дыхание от открывшейся картины. В центре подвала, подвешенные на толстых, ржавых цепях, как куски мяса в лавке, висели трое мужчин, которых я сразу же узнала.