Я не преклоняю колени, как он. Вместо этого я стою у постели умирающего отца и смотрю на него сверху вниз.

Он смотрел на меня свысока всю мою жизнь.

Но в последние минуты я смотрю на него сверху вниз.

Забавно, каким диким может быть конец круга.

— Я знаю, — вздыхает он. — Я заслужил твою… х…ненависть. Но это было… необходимо… сделать тебя… сильным… сильным.

Я смотрю вниз на линию аккуратных серебряных шрамов на моем правом предплечье.

Всего тридцать семь. По одному за каждый урок, который я не усвоил.

— Любовь не имеет значения, — говорю я ему. — Moye uvazheniye I moya predannost’.

Моё уважение и моя преданность.

Отец кивает, его затуманенные глаза светятся чем-то подозрительно похожим на гордость.

Затем мы с Богданом отступаем и наблюдаем, как умирает наш отец.

***

Когда я выхожу из его комнаты, люди отца стоят в ряд, склонив головы в знак уважения.

Нет, не его люди.

Уже нет.

Теперь они мои.

— Позвони Андрею. Скажи ему, что его присутствие больше не требуется, — приказываю я ближайшему ко мне мужчине. — А вы двое, присмотрите за его телом.

Влад делает шаг вперед, ожидая его указаний. Я осматриваю очередь мужчин. Конечно, того, кого я ищу, здесь нет.

— Найди Олега и приведи его в подвал, — говорю я Владу. — Если он будет сопротивляться, сломай ему колени.

Если он и удивлен, то хорошо это скрывает.

Богдан обходит меня справа. — Что же нам теперь делать? — спрашивает он, когда я поворачиваюсь и ухожу.

— Мы берем вожжи, как нас учил отец, — говорю я. — Но сначала мы должны отомстить за его смерть.

Я иду прямо в подвал. Богдан следит за моими шагами. По пути туда проходим открытую дверь гостиной второго этажа. Мама стоит перед окном, обхватив руками свое стройное тело.

Я резко останавливаюсь на пороге. Богдан проходит мимо меня и присоединяется к ней у окна.

Она поворачивается к нему со слабой улыбкой. — Значит, я вдова?

Богдан кивает, успокаивающе кладя руку ей на плечи.

Она так тяжело вздыхает, что все ее тело дрожит.

— Мама, ты должна переодеться, — мягко говорит он. — У тебя на руках его кровь.

Она смотрит на свои дрожащие пальцы. — Он выкашлял так много крови, — бормочет она. — Я думала, что все поняла…

— Я отведу тебя в твою комнату, — говорит Богдан, глядя на меня в поисках одобрения.

Я киваю.

Они поворачиваются и подходят к двери, в которой я стою. Я пытаюсь подобрать слова утешения. Что-то, чтобы утешить скорбящую старуху.

Но я не могу найти ничего, что могло бы изменить ситуацию сейчас.

Когда она проходит мимо меня, ее глаза скользят по моему лицу.

— Исаак…

— Все в порядке, мама, — сухо говорю я. — Мы можем поговорить позже.

Она что-то проглатывает.

Горе?

Неопределенность?

Облегчение?

К черту, если я знаю. Эти эмоции никогда не значили для меня многого. Отец позаботился об этом.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, что эта Братва твоя, — говорит она. — Это то, чего хотел бы твой отец. Так всегда должно было быть.

— Максим не согласен.

— Тогда докажи, что он неправ, — говорит она с кивком, который напоминает мне, почему все эти годы она была такой жестокой женой Братвы.

Она царапает мою руку пальцами. Затем она позволяет Богдану вывести ее из гостиной.

Я направляюсь прямо в подвал. Там пусто, когда я прихожу. Включив свет, я сдергиваю стул из кованого железа с его места для отдыха у задней стены и тащу его в центр комнаты.

Тогда я жду.

Минуты тикают, и мне интересно, удалось ли этому ублюдку сбежать. Я не расстроен перспективой. На самом деле, адреналин, струящийся по моим венам, наслаждался бы шансом догнать его и вспороть от яичек до подбородка.

Затем я слышу скрип двери подвала. Шарканье ног. Приглушенные протесты.

На лестнице появляются три пары ног — Влад и Николай, между которыми зажат Олег. Я замечаю, что колени Олега вроде бы еще в рабочем состоянии. Поэтому он не пытался бежать. Возможно, он смелее, чем я думал, или глупее.

Когда они появляются в поле зрения, я вижу, что ему заткнули рот. Он изо всех сил борется с наручниками, которые связывают его руки за спиной.

Я достаю самодельный клинок, который Отец подарил мне на тринадцатилетие. Я постукиваю по кончику между пальцами, когда Влад и Николай толкают Олега в пустое пространство передо мной.

Потом Николай пинает его сзади, и Олег падает на колени у моих ног.

— Уберите кляп, — приказываю я.

Влад тут же обрывает его.