Опять же, я не могу сдержать смех. Я знала это с того момента, как увидела его. Но я все равно был достаточно глупа, чтобы споткнуться кувырком в его мир.

— Я не знала, во что ввязываюсь..

— Где ты была? — она спрашивает. — Когда прогремел взрыв?

Я хмурюсь. Я не совсем понимаю ее вопросы. Я не знаю, что она надеется получить от меня. Но, может быть, это не должно меня волновать.

— В ванной.

— Одна?

Я напрягаюсь. — Кто ты? — спрашиваю я, понимая, что это, вероятно, должно было быть моей первой фразой.

Ее глаза морщатся, как будто она улыбается. — Кто я, не важно, — говорит она. — Важно, кто ты?

— Я никто.

— Ты была с Исааком Воробьевым, — говорит она. — Благодаря ассоциации это делает тебя кем-то.

По моему позвоночнику пробегает дрожь. Они взяли меня, потому что я была с ним?

Ничего не имеет смысла.

Я просто хочу выйти.

Выйти. Выйти. Выйти.

Я качаю головой. — Нет, ты не понимаешь. Я его не знаю, правда. Я никогда раньше с ним не встречалась…

— Никогда с ним не встречалась? — спрашивает она, перебивая меня. — Ты была с ним в ресторане. И он был с тобой в ванной, когда прогремел взрыв, не так ли?

Мое сердце бьется быстро. В некотором смысле приятно знать, что оно все еще работает. Что я не умерла. По крайней мере, еще нет.

— Я…

— Ложь только сделает тебе хуже. Я предлагаю тебе действовать в своих интересах и сказать мне правду.

— Он был со мной в ванной, — признаюсь я. — Но мы… мы незнакомцы.

— У тебя был с ним секс?

Дрожь в руках усиливается. Я пытаюсь подавить реакцию, сжимая их вместе. Я уверена, что если я солгу, она увидит меня насквозь.

— Да, — говорю я. — Но… это было… разово. — Я ненавижу, насколько грязной я себя чувствую, просто произнося эти слова.

Я не такая девушка. Но Исаак Воробьев сделал меня такой.

Он наклонил меня над раковиной и заставил просить всего себя.

— Пожалуйста, — отчаянно говорю я, когда она ничего не говорит. — Я не имею ничего общего с этим человеком. Я просто хочу домой.

— Боюсь, это невозможно, — ледяным тоном произносит женщина в шарфе. — Не сейчас.

Всхлип вырывается у меня сквозь зубы. — Почему ты так со мной поступаешь? — Я спрашиваю. — Что я сделала?

— Как можно ударить человека без слабостей? — спрашивает она. Звучит как загадка. Мой изголодавшийся мозг не знает, как это понять. — Ты найдешь одно из них.

Я качаю головой, начиная понимать. — Ты сделала ошибку, — говорю я, чуть не спотыкаясь о слова. — Ты взяла меня, потому что думаешь, что я важна для него. Но не я.

— Тогда почему он так усердно пытался выторговать твою свободу?

Это заставляет мой открытый рот закрываться. — Он… у него есть?

— Кажется, он очень хочет тебя вернуть. Возможно, ты важнее, чем думаешь.

Я не знаю, что на это сказать. Так что я ничего не говорю. Разочарованно вздохнув, женщина поворачивается к двери. Я замечаю, как ее шелковые штаны струятся, как вода.

— Пожалуйста, — выдыхаю я, слабо протягивая ей руку. — Немного воды. Я умоляю тебя.

— Ты была не очень честна со мной, Камила, — говорит она, и ее тон изгибается вокруг моего имени. Я не стала спрашивать, откуда она это знает. — Я не думаю, что ты этого заслуживаешь.

— Пожалуйста! — Я плачу, когда она выходит за дверь.

Она не останавливается и не оглядывается.

***

В какой-то момент после того, как женщина в шелке уходит, я засыпаю на грязном матрасе. Просыпаюсь от нового шума. Стучат ноги. Голоса поднялись в панике.

Что-то происходит.

Я торопливо сажусь и прижимаю колени к груди. Мысли проносятся в моей голове. Это Исаак? Хочу ли я, чтобы это было? Она сказала, что он ведет переговоры о моем освобождении. Но что это значит?

Я не хочу надеяться. Но надежда — это все, что у меня есть на данный момент.

Звук тяжелых шагов становится все громче и громче. Потом ржавый скрежет открываемой двери. Раздаются еще более грубые голоса, но я не могу разобрать, что они говорят.

Шаги собираются за пределами моей камеры. Я слышу стук чего-то большого и тяжелого, ударяющегося о дверь. Два удара, три, а затем БУМ, дверь с грохотом падает на землю.

Я отползаю назад в угол. Но когда я поднимаю глаза, это не Исаак. Это не женщина в шелке.

Это трое полицейских в тактическом снаряжении.

— Все в порядке, мэм, — говорит мне один из них. — Теперь вы в безопасности. У нас есть вы.

Только тогда я позволяю себе плакать.

Х

— Хорошо?