Богдан смотрит на меня через всю комнату. Он смотрит на меня, как на загнанную в угол добычу, которая только что поняла, что ничто не сдерживает льва.

— Ее включили в Программу защиты свидетелей, — наконец признается он.

— Черт.

Богдан отталкивается от стены и подходит ко мне. Прямо напротив моего стоит кресло, но он не садится.

— Если ты хочешь, чтобы я нашел ее, я могу.

Он уже несколько дней пытается компенсировать мне потерю девушки. Чувство вины гложет его.

Я взвешиваю свои варианты. Я хочу, чтобы ее нашли? А если я узнаю ее местонахождение, что тогда? Я прыгну и спасу ее во второй раз, как рыцарь в сияющих чертовых доспехах? Я не такой. Это не то, что я делаю.

Богдан добавляет: — Но надо решать быстро. Ее только что передали агентству. Это означает, что она все еще находится на территории США. Но как только она будет размещена, ее будет трудно отследить.

Я уже знаю это. Это не облегчает решение.

— Кто источник?

— Макмиллан, — отвечает Богдан. — Но он в отделении полиции. У него нет юрисдикции над службой маршалов.

— У нас там нет источника?

— Нет.

Я киваю. — Может быть, это и к лучшему.

Брови Богдана приподнялись.

— Перестань так на меня смотреть, — рычу я.

— Можно вопрос? — он говорит.

Я смотрю на него. Богдан никогда не подглядывает, никогда не сомневается во мне. Для него даже рискнуть задать вопрос необычно. Я киваю.

— Что с ней было?

Если бы вопрос исходил от кого-то другого, я бы отказался отвечать.

Но Богдан больше, чем просто моя правая рука. Он мой брат. Я могу сказать ему правду. Видит бог, он заслужил это потом и кровью.

Но правда в том, что я, блядь, не знаю, что такого в Ками застряло у меня в голове, как заноза.

— Она была другой, — коротко говорю я. — Вот и все.

— Просто я никогда не видел, чтобы ты так быстро влюблялся в женщину. На самом деле, я никогда не видел, чтобы ты вообще падал.

Я насмешливо фыркаю. — Тебе многое сходит с рук из-за твоей фамилии. Ты понимаешь это, не так ли?

Он ухмыляется. — Я понимаю. — Улыбка сползает с его лица почти сразу.

— Но это не относится ко всем с нашей фамилией, не так ли?

Мои сухожилия натянуты. Мои мышцы пульсируют от желания начать действовать.

Максим затаился уже несколько дней. На то есть веская причина — потому что, если я доберусь до него, я заставлю его страдать.

— Я видел его в ресторане, Богдан, — рычу я. — Это определенно был он.

— Я знаю. Я верю тебе.

— Он разделяет наше имя. Он разделяет нашу кровь. И это дало ему определенный уровень иммунитета. По крайней мере, раньше. Я был терпелив с ним. Снисходительный. Но сейчас он зашел слишком далеко.

— Он не мог знать, что она что-то для тебя значит.

— Наоборот, я думаю, что он взял ее просто потому, что думал, что она что-то для меня значит.

Богдан хмурится. — Зачем ему это делать?

— Чтобы сделать заявление, — говорю я. — Дать мне знать, что он идет за тем, что, по его мнению, является его неотъемлемым правом. Яков был первым сыном; он был Крестный Отец. И если бы отец Максима был жив, Максим принял бы Воробьеву братву. Вместо этого он мой.

Богдан вздыхает. — Не нужно рассказывать мне семейную историю, брат. Я знаю это так же хорошо, как и ты. Я просто никогда не думал, что у него хватит смелости выступить против тебя.

— Нам нужно отсеять его сторонников, — твердо говорю я. — Насколько я знаю Максима, он обязательно подкинет несколько крыс в свои ряды, прежде чем отделится сам.

Богдан выглядит обиженным. — Я провел тщательную проверку всех мужчин. Никто из тех, кто отчитывается передо мной, не колеблется.

Я смотрю на своего младшего брата. Он молодой, да. Но к тому времени, когда я достиг его возраста, я был вдвое безжалостнее и втрое проницательнее.

С другой стороны, я знал, что я собираюсь унаследовать. Богдану никогда не приходилось жить под таким давлением. Он не знает, каково это быть сформированным ею.

Сформированный им.

— А Олег?

Глаза Богдана расширяются. — Олег? Давай, Исаак. Он чист. Проверка ничего не показала.

— Ничего не значит, — говорю я. — Ублюдок что-то скрывает.

— Олег с нами уже много лет. Точнее, до того, как Максим сюда вернулся.

— Нематериально, — огрызаюсь я. — Он всегда был человеком Якова.

— А когда Яков умер, Олег пошел за твоим отцом, как и остальные наши люди. Исаак, ты ищешь демонов там, где их нет.