Глаза Назарио вспыхивают от удивления, но он быстро скрывает это и расплывается в соблазнительной улыбке.

— Всегда приятно познакомиться с очередной… конфеткой Рафаэля. Не скажешь, как зовут твою прекрасную даму?

Красная пелена стоит перед глазами, пока я с трудом сдерживаю желание ударить его по лицу за то, что он осмелился улыбнуться моей женщине. Назарио всегда был ловким ловеласом, но я никогда не обращал внимания на его взгляды на моих спутниц или на его ухмылки. Да, он богат, магнат строительной отрасли, но его состояние даже не сравнимо с моим. Я могу в одно мгновение купить все, что ему принадлежит. Ни одна женщина не оставит меня ради него. Кроме нее. Похоже, мои деньги ее совершенно не волнуют.

— Рада познакомиться с вами, мистер Бьяджи, — щебечет Василиса, ее приторный тон режет меня прямо в сердце.

Он ей понравился. Ну еще бы. Назарио всегда нравится женщинам, даже не будь у него ни гроша за душой. Похоже, этот мелкий гад действительно привлекателен. Зависть охватывает меня когтями, разрывая изнутри.

— Даму зовут Мишка Гамми, но я кисленькая, — с улыбкой продолжает Василиса. — И я была бы очень признательна, если бы вы перестали пялиться на мою грудь.

Я вскидываю голову.

— Ты пялился на грудь моей женщины? — грозно произношу я, снова переходя на итальянский.

— Нет, вовсе нет. — Назарио делает шаг назад и прочищает горло. — Мой отец просил меня передать сообщение. Около недели назад несколько человек из коза ностра были найдены мертвыми в Палермо, у них отрезаны языки. Отец опасается, что ты, возможно, к этому причастен.

— Да неужели? Он поделился своими опасениями с доном?

— Да. Калоджеро заверил его, что их убила банда из Трапани. — Он качает головой, глядя на меня с подозрением. — Значит, это все-таки не твоя работа?

— Я бы убил людей своего крестного отца только в том случае, если бы он нарушил условия нашего соглашения. Но дон никогда бы не пошел против своего слова, не так ли?

— Конечно, нет. — Он кивает, и его голос понижается. — Но если что-то подобное случится, мой отец хотел бы узнать об этом первым.

— Что ж, передай отцу, что так и будет. — Я крепче сжимаю талию Василисы и делаю движение в сторону бара. — Пойдемте выпьем.

Василиса

— Мишка Гамми? — спрашивает Рафаэль, когда мы подходим к бару.

— Мне показалось, что это подходящее название для конфеты, которую разглядывают. — Я пожимаю плечами. — О чем вы говорили? Звучало довольно серьезно.

— Назарио деликатно сообщил мне, что мой крестный отец, похоже, теряет поддержку некоторых членов козa ностра.

— Они собираются отстранить его от власти?

— Если он облажается, то да. — Он передает мне напиток, протянутый ему барменом.

— В мире коза ностра никогда не бывает без драм. — Я делаю глоток своего напитка. — Виноградный сок? Серьезно?

— Я заметил, что у тебя проблемы с алкоголем. — Он кладет руку мне на спину и направляет нас обратно к толпе.

Эта коктейльная вечеринка проходит в холле исторического здания. Величественное фойе с куполообразным потолком украшено изысканными сценами ручной росписи, изображающими райские сады. Внимание к деталям ощущается повсюду: на стенах, колоннах и инкрустированном цветном мраморе.

Мой взгляд скользит по кафельному полу с удивительной цветочной мозаикой, затем проходит вдоль витиеватых окон от пола до потолка и останавливается на лепном декоре и огромных старинных картинах.

— Мне кажется, я никогда не была в таком красивом здании, — шепчу я.

— В прошлом это был летний особняк дворянина семнадцатого века, разбогатевшего на торговле шелком, — говорит Рафаэль. — Он проиграл его в карты, и в течение следующих четырехсот лет поместье несколько раз переходило из рук в руки. Когда два года назад дом был выставлен на продажу, он представлял собой практически руины. Полная реставрация заняла почти полтора года.

— Не могу поверить, что они сохранили все в прежнем виде. Даже настенные росписи?

— Они называются фресками. И да, их тоже восстановили.

Мой взгляд возвращается к нему.

— Ты знаешь нового владельца?

— Довольно хорошо, вообще-то. Беспринципный ублюдок. Но он питает слабость к культурным реликвиям, — Рафаэль проводит костяшками пальцев по моей щеке, — наследию… и… к дерзкой маленькой хакерше, что постоянно отвергает его подарки.

Музыканты переходят к более медленной мелодии, очень эмоциональной пьесе со скрипкой в главной роли. Все прекрасно проводят время, но я лишь отчасти замечаю людей, движущихся вокруг нас. Я полностью сосредоточена на Рафаэле, поглощенном двойными зелеными лучами, которые, кажется, пронизывают меня насквозь.