Глаза Рафаэля опасно сверкают. Неужели он действительно думал, что я не пойму, что происходит? Системные сбои, которые постоянно возникают, не могут быть вызваны внешними факторами. Я поняла это еще две недели назад, но продолжала играть в эту игру, потому что не хотела уходить. Не хотела его покидать.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — рычит он, проводя рукой по моему телу и дразня меня пальцем.

Я затаила дыхание. Мое тело еще чувствительно после последнего раунда, но его прикосновения невероятно приятны. Когда он начинает ласкать мой клитор большим пальцем, понимаю, что мгновенно становлюсь влажной. Прикусив нижнюю губу, раздвигаю ноги, чтобы дать ему больше доступа.

— Ты хочешь, чтобы я осталась, — тихо произношу, удерживая его взгляд, — или ты хочешь, чтобы я сама захотела остаться? Это совершенно разные вещи.

Рафаэль скользит к моей шее свободной рукой, собирает мои волосы в пучок и вводит еще палец в мое трепещущее влагалище.

— Никто не сможет предложить тебе то же, что и я, Василиса. — Его хватка на моих волосах немного ослабевает. — Назови все, что ты хочешь, и я это дам. Деньги. Драгоценности. Яхту, если тебе угодно. У меня их две, но я могу купить тебе новую. Если Сицилия тебе не по душе, просто выбери место, и я куплю тебе там дом. Он будет записан на твое имя. — Он щиплет меня за клитор, заставляя меня вскрикнуть. — Все, что ты пожелаешь, я исполню.

— То есть все, что угодно, кроме свободы решать, хочу ли я остаться с тобой?

— Ты захочешь остаться со мной, — произносит он, беря меня под попку. — Я позабочусь об этом.

С этими словами он тянет меня вперед, пока мои бедра не оказываются прямо над его лицом. Его теплое дыхание овевает мои влажные складочки, а затем его язык скользит между ними. Дрожь пробегает по телу, заставляя меня выгнуться и застонать от удовольствия. Рафаэль медленно вылизывает мою щель, и я утопаю в его руках, которые массируют мои округлые ягодицы. Я держусь за изголовье кровати, как за спасательный круг, пока мой похититель продолжает наслаждаться мной. Звуки сверчков и далекие голоса за окном уходят на второй план, когда отдаюсь ощущениям его горячего рта на самых интимных местах. Ничего больше не существует, кроме Рафаэля. В этот момент все остальное теряет значение.

Его искусный язык исследует каждый изгиб и впадинку, наполняя меня мощными волнами удовольствия, которые никак не утихают. Комната расплывается перед глазами, а мое тело погружается в божественное забвение. Каждый мой вздох сливается с приглушенными стонами и томными «ммм», сопровождаемыми ласками его губ и нежными движениями языка.

Прикосновение его зубов к моему пульсирующему пучку нервов пронзает каждую клеточку моего тела. Изголовье кровати трещит под моими сильными руками, и мне трудно дышать, пока Рафаэль прижимает губы к моему клитору и нежно его всасывает. Мое тело дрожит от невероятного удовольствия, которое мне дарит он, и громкий крик вырывается из меня, когда достигаю пика, словно распадаясь на миллионы мелких частиц.

Воздух вырывается из моих легких короткими, дрожащими вдохами, пока я пытаюсь прийти в себя. Рафаэль еще раз проводит языком по моей щели, затем целует внутреннюю сторону бедра и бережно укладывает меня на свою грудь.

— Я буду поклоняться каждой частичке твоего тела, Василиса. Каждый день. Каждую ночь, — шепчет он, проводя руками по моей груди и выше, к шее. Приподняв большими пальцами мой подбородок, он нежно касается моих губ. — Ты станешь настолько зависимой от моих прикосновений, что одна лишь мысль о том, чтобы быть вдали от меня, причинит тебе физическую боль.

Я задыхаюсь, глядя ему в глаза, и вижу в них стальную решимость, отражающуюся в зеленых, как камень, зрачках. Но он ошибается. Я уже зависима. И, как любой наркоман, жажду еще.

Еще. Это стало моей мантрой. Еще один день с ним, и я смогу остановить этот безумный поток событий. Еще одна ночь в его объятиях, и я найду способ уйти. Еще один леденящий душу поцелуй… Еще одно пронзающее сердце прикосновение… Еще один миг в раю.

Постепенно каждое из этих «еще» превращалось в два, затем в три, потом в десять. А вскоре это стало тоской по вечности. Но пришло время, и эта игра с подсчетом достигла предела, когда она больше не может продолжаться.

— Я приму душ, а потом продолжу работу.

— Мы оба знаем, что тебе больше не нужно работать на меня, — рявкает он.

— Конечно, нужно. Я завершу изменения в конфигурации сегодня, а потом подожду, пока ты организуешь мне поездку домой. Я не хочу оставаться здесь пленницей.

— Я не вижу тебя в цепях, Василиса.

— Потому что кандалы, которыми ты меня приковал, невидимы.

Глаза Рафаэля темнеют, в них отражается потрясение. Он берет меня за подбородок, притягивая ближе к своему суровому лицу.

— Я люблю тебя, Василиса.