Меня окутывает густой туман неопределенности, в котором видны лишь размытые, искаженные формы. Чувство вины давит на меня. Я чувствую себя лицемеркой за то, что спала с похитителем и наслаждалась каждой минутой. Я радуюсь каждому мгновению, проведенному с ним, и скучаю, когда его нет рядом. Я просто ужасно запуталась во всем. В его чувствах. В своих собственных. Я на самом деле люблю Рафаэля или это стокгольмский синдром? Чувствовала бы я то же самое, если бы он не заставлял меня остаться? Черт его знает. Я не могу доверять своему сердцу, не могу разобраться в своих мыслях, не могу положительно относиться к своим эмоциям, пока не выберусь из этой дымки. Рафаэль — это пелена, которая поглощает меня.

А он? Испытывает ли он ко мне настоящие чувства, или это просто извращенная потребность обладать неуловимой жертвой, которая не поддается на предложенную им позолоченную клетку? Все эти чертовы драгоценности… Я не собираюсь объяснять ему, что мне не нужны его модные побрякушки. Он умный человек, и если я ему действительно небезразлична, должен понять это сам — мне ни к чему его дорогие подарки. Мне нужна свобода. И я хочу, чтобы он больше никогда не угрожал моей семье.

Я опускаю глаза и смотрю на кулон с ландышем на своей шее. Может, он, наконец-то, пришел в себя?

— Мисс? — одна из служанок касается моего плеча. — Отто здесь. У него для вас посылка.

Я поднимаю взгляд от вилок, которые сортирую по размеру.

— Что за посылка?

— От босса, — говорит Отто, подходя к кухонному острову и ставя на прилавок большую прямоугольную коробку. Сверху на ней красуется золотой логотип «Альбини».

Я открываю крышку и отодвигаю белую папиросную бумагу, и передо мной предстает множество золотистого шелка и кружев. Это платье, которое я примеряла, когда Рафаэль водил меня по магазинам.

— Босс сказал, что приедет за вами около восьми, — добавляет Отто.

— За мной?

— Выпить с ним коктейли.

Я приподнимаю бровь.

— А если я не хочу пить с ним коктейли?

— Он упомянул, что вы, возможно, откажетесь. И поручил мне передать, что если вы не согласитесь, то больше не позволит вам звонить.

Прикусив щеку, я закрываю крышку и отодвигаю коробку. У меня есть вилки для сортировки, и мне некогда заниматься этой ерундой.

Соберись, черт возьми. Как можно любить этого человека и одновременно хотеть его придушить?

Рафаэль

— Черт возьми, — выдыхаю я, расстегивая пуговицу на рубашке, чтобы осмотреть порез. Он не глубокий, но довольно длинный, диагональный разрез на левой стороне груди. Кровотечение продолжается. Нужна дезинфекция и хорошая повязка. Я открываю шкафчик с медикаментами над раковиной в поисках аптечки.

Уличная драка. Не могу поверить, что я ввязался в эту чертову драку из-за женщины. Это была просто случайная группа пьяных панков, которые швыряли бутылки в стену переулка. Я мог бы просто проехать мимо, но нет. Я остановил машину и влез в бессмысленную драку с четырьмя молодыми идиотами, чтобы хоть немного развеять свое разочарование.

Что же меня разочаровывает? Маленькая русская принцесса, которая делает вид, что между нами ничего нет. Я согласился с ее просьбой не обсуждать то, что происходит в моей спальне, полагая, что просто заняться с ней сексом будет достаточно. Но это не так. Я не хочу, чтобы она была лишь моим ночным увлечением. Мне нужны наши разговоры, поддразнивания, эти ужасные каракули. Я хочу всего этого и даже больше. Но она все еще настаивает на том, чтобы как можно быстрее починить мои IT-системы, чтобы потом уйти.

Когда обрабатываю порез и дезинфицирую его, я скрепляю кожу специальными полосками и накладываю повязку. Закончив с перевязкой, направляюсь к шкафу в углу гостевой комнаты. Большая часть моей одежды находится в гардеробной спальни, но несколько вещей остались здесь.

Я выбираю рубашку стального цвета и черный пиджак, выхожу из комнаты и иду по коридору к двери Василисы.

Тук. Тук.

Проходит минута.

Я стучу снова, но тишина.

— Василиса. — Я стучу ладонью по двери. Острая боль пронизывает бок.

Еще несколько мгновений тишины, но затем слышу стук каблуков, приближающихся к двери. Она открывается.

У меня перехватывает дыхание.

Я не могу отвести взгляд.

Черт возьми.

— Не волнуйся, твоя собачка уже готова, мистер Де Санти.

Мой мозг отключается, и я продолжаю смотреть, как полный идиот.

Василиса упирает руки в бока и поднимает подбородок.

— Так мы идем или нет?

— Да, — отвечаю я.

Один гребаный слог. Это все, что смогло выдать мое затуманенное сознание. Я слишком ошарашен тем, что вижу. Неважно, во что одета Василиса, ее красота просто неземная. Но видеть ее сейчас… я не могу, черт возьми, дышать.