Что я буду делать, когда Рафаэль вернется домой? Он до сих пор не появился после того, что заставило его сбежать на яхте сегодня днем, а я уже несколько часов нахожусь в напряжении. Смогу ли сделать вид, что между нами ничего не произошло? Не думаю, что это возможно. Каждый раз, закрывая глаза, я вновь оказываюсь в той воде, переживая каждую секунду. Упрекаю себя за то, что слишком сильно наслаждалась этим. За то, что хочу его.

— Ты простудишься, Василиса.

Я напрягаюсь.

Шаги. Медленные и решительные, приближаются ко мне. Тепло у меня за спиной, когда Рафаэль останавливается прямо за мной. Шелест ткани, а затем он накидывает мне на плечи свой пиджак.

— Ты намазала кожу кремом после загара?

— Да, — шепчу, глядя на землю внизу. — Куда ты отправился на своей яхте?

— Мне показалось, что я заметил нарушителей. Но это были просто тупые туристы. — Его руки ложатся на перила балкона по обеим сторонам от меня. — После мне пришлось заехать в Мессину, чтобы уладить дело с местной бандой наркоторговцев.

— Я не знала, что ты торгуешь наркотиками.

— Нет. Это то, чем занимается коза ностра в своей части Сицилии. Здесь, на восточном побережье, есть несколько групп, которые торгуют наркотиками, и пока они следуют моим правилам, я позволяю им существовать.

— А если нет?

Он отпускает перила, и его руки обхватывают мою талию. Я задерживаю дыхание, полностью отдаваясь его прикосновениям, когда его ладонь скользит ниже, под край полотенца и между моих ног.

— Если они ослушаются, я лично казню всю банду. Так же как мне пришлось сделать это сегодня ночью.

Вот она — одна из главных причин, почему я так сильно тянусь к нему. Никаких приукрашиваний. Никакого лицемерия. Даже удерживая меня здесь против моей воли, он обращается со мной как с равной. Я прекрасно осознаю, что между нами есть метафорические весы — он сильнее, злее и держит в своей израненной руке жизни моих близких. И все же я никогда не ощущала себя под его контролем. Он никогда не заставлял меня чувствовать себя неполноценной.

— Нам нужно поговорить, — со стоном говорю я, пока он проводит пальцем между моих ног.

— О чем? — дразнит его грубый голос рядом с моим ухом. Затем он проталкивает палец внутрь меня.

— О сегодняшнем дне. — Я хватаюсь за перила для поддержки и раздвигаю ноги. — Об этом.

Рафаэль целует меня в шею.

— Я весь во внимании.

Он вытаскивает палец, чтобы снова ввести его внутрь, еще глубже. Другой рукой скользит по бедру и поднимается выше. Мурашки бегут по телу, до самого сердца, в тот момент, когда он большим пальцем находит клитор. Мое дыхание учащается. Задыхаясь, я прижимаю полотенце к груди и прислоняюсь к его груди.

— Что ты хотела обсудить, vespetta? — спрашивает он, ускоряя темп.

Да, точно, что я хотела обсудить? Что то, что произошло сегодня на яхте, больше никогда не повторится, пока я стону от удовольствия, когда его палец погружается в меня?

— Ничего, — выдыхаю я, пока моя влага пропитывает его руку. — Я не хочу говорить об этом. Или о сегодняшнем дне. Я просто хочу… — Я тихонько хнычу. Что, черт возьми, я хочу?

Он загибает палец и нажимает на нужную точку, от чего у меня перед глазами вспыхивают звезды.

— Ты просто хочешь, чтобы я тебя трахнул?

В моем теле вспыхивает сверхновая звезда, уничтожая все облака на небе.

— Да.

Рафаэль

Я убираю руку от Василисы и подношу ее ко рту.

— Хорошо, — говорю я, слизывая с пальца ее сладкий сок. Затем подхватываю ее на руки и несу к кровати. Настенная лампа для чтения над изголовьем кровати включена, и ее отблески освещают молочную кожу Василисы. — Если хочешь, можешь выключить свет. — Я хватаюсь за края рубашки и расстегиваю ее, отправляя множество пуговиц на пол.

Василиса просто таращится на меня, ее глаза прикованы к моим пальцам, пока медленно расстегиваю молнию на брюках. Мой член так чертовски тверд, что даже ходить трудно. Ни одна женщина еще не доводила меня до такого состояния, что мне приходилось контролировать себя и бороться за то, чтобы не кончить еще до того, как окажусь в ней. Василиса хочет, чтобы я трахнул ее, не обсуждая эту тему? Отлично. Мы можем начать с этого.

Как только избавился от одежды, я забираюсь на кровать и накрываю Василису своим телом. Она такая чертовски маленькая. Я опираюсь на предплечья, боясь, что раздавлю ее под собой. Ее язвительная личность настолько подавляющая, что часто забываю, какая она на самом деле крошечная. И сейчас, когда во мне столько подавляемой агрессии, не думаю, что смогу сдерживаться и действовать медленно, как сегодня.