Вздохнув, Бьянка забирается на барный стул позади себя, обхватывает своими ладонями мое лицо, притягивая меня к себе, пока я не оказываюсь зажатым у нее между ног. Она касается своим носом моего и начинает нежно поглаживать мое лицо руками, не сводя с меня пристального взгляда. Она начинает с моего подбородка, нежно проводит по щекам, а затем зарывается пальцами в мои волосы. Я закрываю глаза и позволяю себе утонуть в тепле ее прикосновений, забыв об окружающих нас людях. Она целует меня в правую часть подбородка, прямо над самым крупным шрамом. Меня до сих пор поражает то, с какой нежностью она прикасается к моему изуродованному лицу. Еще один поцелуй, на этот раз в кончик носа, и я чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке. Следующий поцелуй приходится в уголок моего рта, затем в левую щеку. Я закрываю глаза, ожидая, что будет дальше. Левая бровь. Затем правая щека. Снова кончик носа. Мои губы еще больше растягиваются.

– Ты… – раздается тихий шепот прямо у моего уха, – такой красивый… когда улыбаешься.

Я крепче обнимаю ее, прижимаясь щекой к щеке. Мой маленький глупый солнечный лучик.

– Никто… – еще один шепот, – не сравнится с… тобой.

Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и я чувствую ее дыхание у моего уха, когда она практически касается его губами.

– Я люблю тебя… Михаил.

Я прижимаюсь лицом к шее Бьянки и делаю глубокий вдох, вбирая в себя ее запах. Она даже не представляет, что я чувствую в тот момент, когда она произносит мое имя. Она словно разбивает меня и каждый раз снова собирает воедино. От каждого ее прикосновения у меня внутри все тает.

– Если бы ты знала, как безумно я в тебя влюблен, – говорю я ей в шею, – тебя бы это до смерти испугало, Бьянка.

Она немного отстраняется, чтобы встретиться со мной взглядом, улыбается и утыкается своим носом в мой. «Никогда», – произносит она одними губами и прижимается ими к моим.

Уже минут пять на стойке передо мной лежит телефон с открытой вкладкой сообщений. Я обменялась номерами телефонов с Ниной, когда мы ходили к пахану на ужин прошлой ночью, и вот уже несколько дней собиралась написать ей, но я не уверена, что она захочет отвечать на мои вопросы. Мы не совсем друзья, но мне больше некого спросить, кроме Михаила. Я почти уверена, что, если бы спросила его напрямую, он бы мне ответил, но, если мои подозрения верны, я не хочу заставлять его говорить об этом. Я беру телефон и начинаю набирать текст.

19:09, Бьянка: Приветик. Это Бьянка. Ты не занята?

19:11, Нина: Ну, я не думаю, что держать голову над унитазом с шести утра означает быть занятой. Смешно. Это вовсе не весело, это точно. Знаешь, они говорили, что утренняя тошнота продлится всего два месяца. ОНИ СОЛГАЛИ! Меня тошнит уже три недели, и то, что это происходит «по утрам», тоже неправда. Вы двое не хотите зайти ко мне на чашечку кофе или еще чего-нибудь? Как поживает Ворчун?

Я смотрю на последнюю строчку и усмехаюсь.

19:14, Бьянка: Михаил еще на работе. Он знает, что ты называешь его Ворчуном?

19:14, Нина: Конечно знает. Он не так часто навещает нас, но когда приходит, то обычно сидит в углу и размышляет.

19:15, Бьянка: Да, он часто так делает. Я хотела тебя кое о чем спросить. Это касается Михаила. Но если тебе неудобно отвечать, просто скажи, я пойму.

19:16, Нина: Конечно. Валяй.

19:16, Бьянка: Ты знаешь, что с ним произошло?

Проходит несколько минут, прежде чем Нина отвечает.

19:18, Нина: Да. Роман рассказывал мне.

19:18, Бьянка: Его пытали, да? Я видела шрамы, и он получил их не в результате несчастного случая или чего-то в этом роде; они слишком точные, почти медицинские. Его спина покрыта следами от кнута. Можешь мне, пожалуйста, рассказать, кто пытал моего мужа? И за что?

19:20, Нина: Это был старый пахан. Отец Романа.

Я в ужасе смотрю на ее ответ. Это сделал отец Романа? Телефон в моей руке начинает звонить. Это Нина. Я поднимаю трубку.

– Я знаю, что ты не можешь ответить, но, думаю, будет лучше, если я расскажу тебе, чем буду печатать. Это… это страшная история, Бьянка.

Голос Нины низкий и приглушенный, так непохожий на ее обычный жизнерадостный тон, и это подсказывает мне: то, что она собирается рассказать, вероятно, будет хуже, чем я могу себе представить.

– Я знаю только то, что мне рассказал Роман, а он не вдавался в подробности. Я расскажу тебе, что знаю. Можешь нажать на телефон, чтобы ответить «да», хорошо?

Я стучу ногтем по микрофону.

– Обещай мне, что не будешь просить Михаила поговорить об этом. Никогда. Пожалуйста.

Да, это определенно хуже, чем я думала. Я снова постукиваю по телефону.

– Отец Михаила занимался финансами старого пахана. Однажды пропала крупная сумма денег, просто исчезла со счета пахана. Несколько миллионов. Он решил, что к этому причастен отец Михаила, и отвез всю его семью на один из старых складов. Он убил мать Михаила. Затем он приказал своему человеку… изнасиловать его сестру. А Михаил и его отец смотрели на это.

Господи боже. У меня подкашиваются ноги, и мне кажется, что меня вот-вот стошнит, поэтому я сажусь на пол в кухне и упираюсь лбом в колени.