Я не мог смириться с мыслью, что на Бьянку будут глазеть другие мужчины в торговом центре, а меня не будет рядом, чтобы остановить их. Каждую чертову секунду, проведенную за рабочим столом, я представлял, как какой-нибудь парень подходит к моей жене и открыто флиртует с ней. И дело не в том, что я думал, будто бы она будет рада этому. Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что она этого не сделает. И все же мысль о том, что с ней заговорит какой-то другой мужчина, сводит меня с ума. Не прошло и месяца, как я советовал Сергею сходить к психиатру, но теперь, похоже, мне самому нужна консультация.

Бьянка и ее мать переходят в другую часть магазина и рассматривают какие-то сумки, выставленные на стеллаже, поэтому я делаю шаг в сторону, чтобы не упускать их из виду. Денис стоит у выхода, а в нескольких шагах слева от него – еще один мужчина в костюме, вероятно охранник Кьяры. Сотрудник магазина – мужчина-консультант – подходит к Бьянке и пытается завязать с ней разговор, но она лишь улыбается и уходит. Я стискиваю зубы и продолжаю наблюдать за ней, пытаясь подавить желание ворваться в магазин, перекинуть ее через плечо и унести прочь.

– Знаешь, не обязательно было устраивать сцену, – говорит моя мама, разглядывая одну из сумочек. – Все, и я имею в виду абсолютно всех, говорили о вас двоих и о том, как вы ушли. Это было отвратительно.

Я улыбаюсь, беру одну из сумочек побольше и начинаю ею любоваться. Если бы она знала, что произошло потом на парковке, у нее бы случился сердечный приступ.

– Конечно, Магда сразу же прибежала, чтобы рассказать мне, что этого и следовало ожидать, ведь ты теперь живешь с русским, а они не такие цивилизованные люди, какими должны быть. Я ненавижу эту женщину. – Она возвращает сумочку обратно на вешалку и поворачивается ко мне. – Я думаю, Бруно совершил ошибку, согласившись выдать тебя замуж за этого человека. Ты слишком нежная и утонченная для таких, как он. Знаешь, как вас прозвали люди? Красавица и чудовище. Что вполне уместно. Полагаю, вы и сексом занимаетесь. Я не понимаю, как ты можешь позволять ему прикасаться к себе.

Одарив ее изумленным взглядом, я ищу в сумке свой телефон. Моя мама слишком плохо знает язык жестов, чтобы понять, что я хочу ей сказать. Как только моя рука нащупывает телефон, я достаю его, набираю текст и показываю ей экран.

Мы занимаемся сексом каждый день, и могу заверить тебя, что это самый лучший секс, который у меня когда-либо был. Что касается прикосновений, то я получаю огромное удовольствие, прикасаясь к моему мужу, и еще большее, когда это делает он. Особенно в интимной обстановке. У Михаила очень умелые пальцы и еще более умелый язык. Но больше всего я люблю, когда он прижимает меня к стене, после чего я даже ходить не могу.

Во время чтения ее глаза расширяются все больше и больше, а потом она резко сует телефон мне в руку, как будто он обжег ее.

– Не рассказывай о таких вещах своей матери, Бьянка.

Она сдавливает виски и качает головой.

Я снова начинаю печатать, а когда заканчиваю, беру ее руку и резко кладу телефон на ее ладонь, экраном вверх.

И скажи Аллегре, что, если она продолжит распространять ложь о моем муже, я расскажу всем, кого знаю, что у нее импланты в попе и груди. Я сфотографировала заключение врача, которое нашла у нее на столе. Еще одно слово – и я отправлю его всем ее друзьям. Так ей и передай.

Я знала, что эти фотографии когда-нибудь пригодятся. Аллегра старалась создать себе образ естественной красавицы. Так что, если бы ее друзья узнали, что несколько лет назад она вернулась домой из Бразилии не просто загорелой, это было бы равносильно социальному самоубийству.

– Ты не посмеешь.

– Хочешь проверить? – показываю я.

Мама удивленно смотрит на меня:

– Он действительно нравится тебе.

Я вздыхаю. Нет смысла говорить ей, что я влюблена в своего мужа. У моей мамы всегда были проблемы с пониманием эмоций, и я давным-давно смирилась с этим фактом.

Мы проводим еще несколько минут, рассматривая сумочки, а затем переходим к следующему магазину, где мама выбирает несколько платьев и направляется в примерочную. Ожидая ее, я достаю свой телефон, стараясь не обращать внимания на парня, который разглядывает меня с другой стороны магазина с тех пор, как мы вошли. Я привыкла к тому, что мужчины смотрят на меня. Это происходит постоянно, но вовсе не значит, что мне это нравится. То, что я симпатичная, еще не означает, что случайному мужчине позволительно пялится на мою задницу.

Я листаю страничку в телефоне, когда чувствую, как чья-то рука ложиться на мою талию. Я сжимаю ручки своей сумочки и оборачиваюсь, готовая ударить этого идиота по голове, однако вижу перед собой Михаила.

– Думаю, в следующий раз мне стоит сначала дать о себе знать, иначе я рискую быть избитым. – Он слегка кривит губы.

Я бросаю телефон в сумку.

– Может быть. – Я усмехаюсь. – Я думала, ты работаешь.