В центре самой большой группы стоит маленькая хрупкая женщина в ядовито-зеленом платье и со странной колючкой на ее седой шевелюре. Необыкновенно привлекательный парень – вероятно, лет двадцати пяти – обхватил своей рукой ее талию и что-то шепчет ей на ухо.

Бьянка сжимает мою руку, я смотрю на нее и вижу, что она широко улыбается, указывая головой на женщину в зеленом платье. Полагаю, это и есть знаменитая Нонна Джулия.

Мы подходим к группе, и я обращаю свое внимание на каждого, кто попадает в поле моего зрения, отмечая все, что хотя бы отдаленно кажется подозрительным. Не люблю столпотворения, но и не фанат открытых пространств. И то и другое создает угрозу безопасности.

Бабушка Бьянки оборачивается и, заметив нас, хихикает от восторга, как маленькая девочка, а затем спешит к нам. Ее юный спутник следует за ней по пятам.

– Бьянка! Ты опоздала! – Она целует Бьянку в обе щеки, затем поворачивается ко мне. – Я вижу, ты привела своего мужа. Красавец. Высокий. Подтянутый. – Она слегка наклоняется, внимательно рассматривая меня. – Правильный выбор, тесоро^[1].

Очевидно, что она не только сумасшедшая, но и слепая. Я киваю.

– Я рад, что вы одобряете, миссис Манчини.

– О боже, нет. Зови меня просто Нонна. Миссис Манчини звучит так, будто я какая-то старуха. И вообще, я развелась два месяца назад, – говорит она, отмахиваясь от молодого человека, стоящего рядом с ней. – Иди перекуси чего-нибудь, Тони. Я найду тебя позже.

Парнишка кивает и уходит, не задавая лишних вопросов.

– Я наняла его специально для сегодняшнего дня. Молодые люди стоят дорого, но это того стоит. Бруно скоро умом тронется. – Она широко улыбается, и я думаю, не сошла ли с ума она.

Бьянка достает свой телефон, набирает текст и отдает его Джулии, которая смотрит на экран, а потом на Бьянку.

– Конечно. А что, ты имеешь что-то против жиголо? Это честная работа. О, вот и Лука Росси. Жаль, что он уже женат. Такой прекрасный представитель мужского пола. – Она прищуривает глаза. – Это Франко с ним? Я слышала, он развелся с женой в прошлом месяце, так что сезон открыт. Я пошла.

Я смотрю на Бьянку, которая качает головой, наблюдая, как ее бабушка направляется к мужчине, предположительно Франко.

– Она просто дурачится. – Бьянка подает знак. – Пойдем поищем, где можно присесть.

Мы выбираем один из чудом освободившихся столиков, расположенный в стороне, и молча наблюдаем за толпой. Официант приносит нам наши напитки, и Бьянка тянется к моему бокалу, переставляя его с правой стороны на левую. Думаю, она сделала это машинально, поскольку выглядит слишком сосредоточенной, выбирая канапе с тарелки перед нами. Должно быть, она заметила, что я не ставлю напитки в мою слепую зону. Странно, но, видимо, ее совсем не волнует, что у ее мужа только один глаз. Я прекрасно знаю, в каком ужасном состоянии мой правый глаз, поэтому все равно жду, что однажды, проснувшись у меня на руках и посмотрев на меня, она отшатнется. Но она просто улыбается и снова засыпает еще на несколько минут. Моя Бьянка не любит просыпаться рано утром.

Вокруг много мужчин, и моя жена выглядит сегодня особенно желанной в своем платье. И под ним у нее ничего нет.

Я хватаю ее стул и придвигаю его ближе к себе.

– Детка, – наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо, – сядь ко мне на колени.

Я смотрю на Михаила, приподнимаю бровь, затем встаю и становлюсь между его ног. Он постукивает себя по левому бедру и пристально смотрит на меня, словно бросая мне вызов. Михаил никогда ничего не делает просто так, и мне любопытно, что он задумал, поэтому я поворачиваюсь и сажусь ему на колено.

– Довольно много народу. Твоя Нонна пользуется популярностью, – говорит он.

Его рука находит разрез моего платья, и в следующую секунду он прикасается пальцем к моему колену, а затем медленно поднимается выше по внутренней стороне бедра. Он задерживается там на мгновение, а затем начинает подниматься выше. Сумасшедший. Моргнув, я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.

– Что-то не так? – спрашивает он, его лицо – истинное воплощение спокойствия и невинности, как будто это не его рука находится у меня между ног.

Я приподнимаю край своего платья и прячу его руку в ткань, оглядываясь назад, на толпу гостей. В эту игру могут играть двое.

– Интересно, – тихо произносит он, когда его палец добирается до моей обнаженной сердцевины, надавливая на клитор. – Посчитают ли они наше положение сидя уместным?

Я делаю глубокий вдох и слегка раздвигаю ноги, радуясь, что стол закрывает нас от посторонних глаз.

– Знаешь, я заметил, что с тех пор, как мы сюда приехали, не менее двадцати мужчин раздевают тебя глазами, – шепчет он, и внезапно его палец входит в меня. – Мне это не нравится, Бьянка.