Кажется, я на мгновение потеряла сознание. Упала в эйфорическую бездну. Дикий рёв Артуро, когда он кончает, возвращает меня к реальности, а его руки сжимаются вокруг меня. Перед глазами всё плывёт, и у меня едва хватает сил посмотреть ему в глаза. Но, верный своему слову, Артуро наблюдает за мной, тяжело дыша. Его мрачный взгляд пронзает меня, как меч. Пробивает мою оставшуюся броню. Разрушает последние стены.

Что, чёрт возьми, это было? Это было эпично. Нечто такое, чего я никогда раньше не испытывала. И у меня такое чувство, что больше никогда не испытаю... если только... если только это не будет с Артуро. Потому что я готов поспорить на свою жизнь, что он может делать это снова и снова.

Этот мужчина… Он разрушил мои устои. Но он также дал мне то, чего не мог дать никто другой.

Он лишил меня воображаемого будущего, но подарил реальность, которая лучше, чем фантазия.

Придурок был прав. Никакой другой мужчина не сможет заставить меня чувствовать себя так, как он.

Еще одна вещь, в которой мне отказал Артуро Девилль.

И я не могу ненавидеть его за это.

Артуро

Колдунья. Чародейка. Я не знаю, каким именно вуду владеет эта женщина, но это должно быть серьёзное колдовство.

— Ты скользишь. — Распахивая дверцу душа, я переступаю через кучу мокрой одежды, которую мы сбросили раньше.

— Ты слишком мокрый, — говорит Тара в мою шею, но крепче сжимает ноги вокруг моей талии.

Она цепляется за меня, как детёныш коалы, пока я направляюсь к встроенному шкафу для полотенец на дальней стене ванной. Пар в комнате такой густой, что делает всё пространство почти мифическим.

Проходя мимо зеркала над туалетным столиком, я не могу не остановиться на мгновение. Наши очертания размыты, поскольку стеклянная поверхность покрыта конденсатом, настолько, что я могу разглядеть лишь наши смутные очертания. Протянув руку, я стираю влагу, открывая наше отражение. Тара отвернулась, выставляя напоказ её великолепные тёмные волосы. Мокрая масса слегка вьющихся прядей ниспадает по её спине, почти достигая её голой задницы. С её руками и ногами, обвившими меня, мы выглядим словно срощенные. Я не могу оторвать взгляд от этого зрелища. Чёрт, так хорошо держать её вот так в своих объятиях.

— Я тут замерзаю, Девилль.

Каждый раз, когда она так меня называет, у меня подскакивает давление. Хотел бы я понять, что с ней не так. Что, чёрт возьми, ей не нравится в моём имени? Я слышал, как она называла меня Артуро. Моё имя на её губах стало почти такой же навязчивой идеей, как вкус, запах и ощущение этой женщины в моих руках. Кажется, она забывает обо всём, только когда у меня идёт кровь. Интересно, придётся ли мне потерять всю кровь в своих венах, прежде чем она будет называть меня только по имени.

Достав полотенце с полки, я набрасываю его ей на плечи и выхожу из ванной.

Свет в комнате выключен, за исключением торшера около окна. Его мягкое сияние падает прямо на неубранную кровать. Конечно, кровать осталась неубранной. Это то, что у моей жены получается лучше всего. Как будто она специально оставляет повсюду следы своего присутствия.

Свитера и толстовки разбросаны по гостиной. Оставлены на спинке дивана, как её визитная карточка. Повсюду валяются книги. В кабинете, на барной стойке и даже в прачечной. Кувшин с молоком всегда стоит не на той полке в холодильнике. В антикварной вазе на книжной полке внизу лежат серьги, которые она надевала на одно из наших свиданий.

Когда я оглядываюсь, кажется, будто я могу отследить мою жену по всему дому. Если бы это был чей-то ещё хлам, моя одержимо-компульсивная натура заставила бы меня немедленно прибраться. Всё имеет своё место. Кроме Тары. И её вещей, видимо. Моя жена не просто «вписывается» в определённую нишу моей жизни. Она полностью её захватила. И мне даже в голову не приходило избавиться от её вещей. Это почти как… как будто мне нравится видеть её вещи повсюду. В доме. Нашем доме.

Мой взгляд возвращается к спутанным простыням и куче хаотичных подушек у изголовья. Она беспокойно спала? Ворочалась прошлой ночью, мечтая о том, как я трахаю её? Потому что я — да. Я мечтал погрузиться в неё каждую ночь. С того момента, как она переступила порог этого дома. И если быть честным с самим собой, ещё задолго до этого.

Я надеялся, что эта странная одержимость женщиной, которая искушает меня заявлять права на неё на каждом шагу, закончится, как только мы наконец переспим. Учитывая состояние моего члена, твёрдого, как камень, всего через несколько минут после того, как я только что был с ней, моя надежда была глупой мечтой.

— Тебе нужно высушить волосы перед сном, — говорю я, опуская её рядом с неубранной кроватью.

Тара поднимает подбородок, глядя на меня сквозь мокрые пряди, покрывающие её всё ещё раскрасневшееся лицо.

— Это приказ?

— Да.

Эти ослепительно зелёные глаза прищуриваются в неповиновении.

— Ты не имеешь права отдавать мне приказы, Девилль.