Закатив глаза, возвращаюсь к обработке плеча Сатаны. К счастью, пуля лишь задела его, и рана потребует всего пары швов. Какая досада.

— Всё ещё не можешь смириться, что твою жизнь спасла ходячая катастрофа? — Поднимаю взгляд, встречая суженые глаза Артуро.

Освещение в его ванной идеальное, подчёркивает каждый угол его красивого лица. У меня слабость к мужчинам с резкими скулами, а его будто высекли из грубого камня. И это не единственная часть его тела, которая выглядит, как изваянная скульптором. С полностью расстёгнутой рубашкой, свисающей по бокам, его рельефная грудь теперь на виду. В дюймах от моего лица. Достаточно близко, чтобы чувствовать тепло его кожи.

Как будто этого мало, у парня, черт возьми, восемь кубиков пресса. Восемь! Я думала, это миф. Только сам дьявол мог исказить мою реальность. Действительно жаль, что кто-то настолько ослепительно красивый — такой раздражающий засранец.

— Ну? — подначиваю я. — Поэтому ты ворчишь последний час? Я понимаю. Должно быть, это удар по твоему огромному эго, дорогой.

Ещё одно ворчание, затем вздох. Может, у него першит в горле после всех криков. Пока мы ждали подкрепление, мне пришлось вынести его яростную тираду. Прямо посреди пустынной дороги.

Всё прошло так, как я и ожидала, но со странным дополнением. Много «Ты совсем рехнулась?» Несколько «Что, чёрт возьми, на тебя нашло?» И неожиданное «Ты же могла пострадать!» Сомневаюсь, что последнее было из-за реальной заботы обо мне. Сатана, наверное, просто бесился из-за того, что ему пришлось бы объяснять Драго мой внезапный вид швейцарского сыра. Если бы дошло до этого. Но не дошло, так что теперь я имею дело с капризным медведем.

Он всё же смягчился и дал мне свой пиджак, когда заметил, что я дрожу от холода. Это было удивительно, учитывая обстоятельства. Я думала, раз уж он разошёлся, то отчитает меня за то, что я снова забыла пальто. Но нет. Зато ясно дал понять, что с этого момента Семья переходит в режим «повышенной готовности», и мне запрещено выходить без охраны. Затем замолчал и не проронил ни слова. Ни когда подъехали его люди, ни по дороге домой. Это даже немного нервировало.

Отвожу взгляд и дёргаю ткань его рубашки.

— Тебе нужно наклониться. Я не дотягиваюсь…

Артуро обхватывает мою талию здоровой рукой и поднимает меня на столешницу.

— Думаю, и так сойдёт. — Вооружившись иглой и ниткой из аптечки, сосредотачиваюсь на его ране. — У тебя точно нет анестетика?

Вместо ответа он хватает бутылку виски, оставленную у раковины, и делает долгий глоток прямо из горлышка. Видимо, поэтому мы задержались на кухне перед тем, как подняться.

Глубоко вдохнув, сжимаю края раны и ввожу иглу. Он даже не морщится.

— Твой брат научил тебя стрелять? — Его низкий голос в замкнутом пространстве ванной почти заставляет меня вздрогнуть.

— О, так ты теперь со мной разговариваешь? — Поднимаю бровь. — Да, Драго научил. А ты своих сестёр учил?

— Конечно нет. Женщинам не стоит иметь дело с оружием.

— «Женщинам не стоит иметь дело с оружием», — передразниваю его. — Господи, послушай себя.

Он снова хрипит, и мышцы его челюсти напрягаются.

Еле сдерживаю смех. Что бы он подумал, узнав, что Сиенна стреляет почти так же хорошо, как я? Стоит ли сказать? Просто чтобы позлить его ещё немного?

Взгляд скользит к правому предплечью Артуро. Рукав рубашки порван в нескольких местах и пропитан кровью. Он поранился, прикрывая меня, когда разбилось заднее стекло. Никто, кроме моего брата, не сделал бы для меня такого. Не подставился бы под удар, чтобы спасти меня. Уж точно не те лузеры, с которыми я встречалась.

— Готово. — Завязываю нить, как учила Кева, и киваю на его руку. — Теперь давай посмотрим на эти порезы.

— Всё в порядке.

Пожимаю плечами.

— Как скажешь. Если занесёшь инфекцию и начнётся гангрена, врачи просто отрежут руку. Но, думаю, это не проблема, раз ты одинаково хорошо владеешь обеими руками, да?

Его глаза сужаются, когда он смотрит на меня. Этот дьявольский взгляд гипнотизирует, пока он медленно стягивает рубашку и бросает её на пол. Затем протягивает руку, упираясь ладонью в зеркало за моей спиной.

В горле внезапно пересыхает, но я сглатываю, почти опьянённая его близостью. Желание обнять его и прижаться лбом к его груди сокрушительно. Мне нужен этот контакт. Нужно почувствовать его сердцебиение. Убедиться, что он… не мёртв.

Опасность для меня во время перестрелки была ничтожной по сравнению с тем, на что он сознательно пошёл. Четверо вооружённых мужчин. В одиночку! Вдали от укрытия. Идиот!