Интересно, сколько в этом раздражении было влияния Люсинды все эти годы? Она всегда была с ним, куда бы он ни пошел. Не думаю, что это было из материнской любви. Но, возможно, я сужу по себе.

— Рад тебя видеть, брат, — говорю я.

Он протягивает руку, чтобы обнять меня, но останавливается, что-то похожее на панику проступает на его лице, когда он видит Хелену рядом со мной.

Он переводит взгляд с нее на меня.

— Все в порядке, Итан, — я смотрю на него, — Я знаю.

— Ты не злишься?

— Не на тебя.

Я поворачиваюсь обратно к Люсинде: — Нам нужно поговорить. Сейчас.

Двадцать вторая глава

Хелена

Дом впечатляет. По сравнению с ним дом на острове кажется почти провинциальным.

Но я бы с радостью полетела обратно на остров, чем находиться здесь, в доме Люсинды. Даже видя Итана, хотя я знаю, что он не виноват в том, что сделал, трудно не отшатнуться.

Люсинда, Себастьян и я собираемся в библиотеке, которая занимает первый и второй этажи. Мы находимся на верхнем уровне.

Здесь достаточно людей, и я не думаю, что кто-то заметил отсутствие хозяйки.

Это великолепная библиотека, но я могу сказать, что она не используется, ее не любят. Из-за ее масштабов и новизны наша библиотека в доме Уиллоу может показаться почти пыльной, но я все равно предпочитаю ее этой.

Сиденья выглядят совсем новыми, слишком новыми, чтобы быть удобными, но это не так. Оно кожаное, старомодное и мужественное. У меня такое чувство, что все это здесь для показухи.

— Я вижу, вы нашли свою Девочку-Уиллоу. Все зажило, да? — спрашивает меня Люсинда.

Себастьян не теряет времени даром, сделав круг вокруг дома. Он улыбается знакомой мне улыбкой, от которой у меня по позвоночнику пробегает холодок.

Он берет Люсинду за руки. Встряхивает ее.

— Знай, что единственная причина, по которой ты не мертва, это Итан.

— Как ты смеешь угрожать мне? В моем собственном доме.

— Твоем доме? Я думаю, Итан заплатил за перепланировку, — он отпускает ее, садится на один из стульев, — Я рад видеть, что вы использовали высококачественные материалы, по крайней мере. Я займусь этим.

— Черта с два ты это сделаешь.

— Ты украла деньги у собственного сына.

У неё дергается левый глаз, но она садится и, как ни странно, прикуривает сигарету, которую берет из коробки на приставном столике. Я никогда не видел, как она курит, и не чувствовал от нее запаха. Я не знал, что она курит.

— Ты не должна курить в доме. Это вредно для краски, — говорит Себастьян.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Люсинда, — Ты здесь, чтобы наказать меня? За то, что я сделала с ней, или за то, что я сделала с тобой?"

— Нет, с наказаниями покончено. С тобой покончено.

— Чего же ты тогда хочешь?

— Я хочу, чтобы ты исчезла. Я хочу, чтобы ты исчезла, из жизни Итана, навсегда.

Она фыркнула: — Значит, когда ты уйдешь, он останется ни с чем? Я не знаю, как он может представлять для тебя угрозу после того, что ты сделал. Ты ведь позаботился об этом, не так ли?

Глаза Себастьяна сужаются, но он принимает это, хотя ему и требуется мгновение, чтобы ответить.

— Я не выдаю его. Это просто вариант сделки, которую я предлагал тебе раньше. Только на этот раз ты примешь ее и сделаешь то, что я скажу.

— Или что?

— Или я убью тебя. Итан, ты или ничего.

Люсинда смотрит на меня, потом снова на Себастьяна, словно не может поверить в то, что слышит. Я вижу, как дрожит ее рука, когда она подносит сигарету ко рту и затягивается.

— Итан никогда не станет мудрее в том, что касается его родительского происхождения. Мне, откровенно говоря, все равно, кто его отец. Я буду уверен, что о нем заботятся должным образом. Я буду уверена, что он занимает свое законное место как сын Скафони.

— Что это значит? — спросила она, бросив на меня косой взгляд.

— Это не имеет ничего общего с Девочкой-Уиллоу. Это по-прежнему не обсуждается и, откровенно говоря, тебя не касается.

— Что я получу?

— Деньги. Единственное, что тебе нужно. У тебя будет ежемесячное пособие. Щедрое. Но ты никогда больше не будешь общаться с моим братом.

Она стряхивает пепел в пепельницу, а затем и вовсе затушивает наполовину выкуренную сигарету.