Я не в первой когорте женщин с правами, но и ко второй, продажной, причислять себя не стану. Мечтать, что не все потеряно — наше все, хоть и крайне вредно, баловаться самообманом. Путь через грезы — ведет в никуда.

В эту секунду беспокойный дятел выдалбливает дыры в мозгу. Что будет после…Как этого избежать…Он будет трогать мое голое тело. Фу, блядь!

Девочка, балансирующая на краю бездны, безудержно падает вниз. С меня в один миг, словно кожу срывает, стоит только представить.

Переключаю внимание. Отбрасываю стыд, обозвав его ложным. Краем уха вслушиваюсь в болтовню Йенсена, с очередной компашкой.

Живой оркестр играет современную классику. Создает особый вид психоделии. Растянутыми нотами, погружает сознание под гипноз неизбежности. Внутренне бьюсь о клетку в истерике. Снаружи являю собой послушную марионетку.

Два часа в компании высшего общества тянутся невыносимо долго. Бесцельно болтаюсь, как красивый аксессуар. Бесполезная пустышка для утех обеспеченного бизнесмена. Вот, кем я вижу себя со стороны.

Складывается впечатление, что в их глазах я ночная фиалка. Сорняк, занесенный порывам ветра в дивный сад. Йенсен усугубляет, бесцеремонно лапая у всех на виду. Скидку на мой дискомфорт и зажатость он, конечно же, не делает.

Наташулька была права, отмываться от мерзких щупалец, побывших практически везде, мне придется в кипятке, возможно даже в едком хлоре, иначе не избавиться от поганых намеков из его, не менее поганого, рта .

— Поешь что–нибудь, Малишь, силы тебе понадобятся, — Йенсен, не убирая рук с моей талии, подводит к фуршетному столу.

— Не хочу, — угрюмо отвергаю.

Желудок, при одном взгляде на еду, сжимается. Йенсен лениво прогуливается глазами в область декольте, чем вызывает болезненный приступ паники во всем организме. Облизывается. Прищуривается.

Черт! Блядь!

Глядя на похотливую рожу, осознаю одно — мое время вышло. Совсем скоро он скажет, что нам пора. Что в таком случае делать? Куда бежать. Да и как, на высоченных шпильках по трассе через весь город.

— Нужных людей сегодня не будет, поэтому.. — оповещает небрежно.

— Мне в дамскую комнату…надо, — взрываюсь скоропалительно, перебив и не дав договорить.

— Ума хватит, чтобы не пуститься в бега, — проницательно подмечает.

Страшное осознание пугает. Я, в принципе, не собиралась сбегать. Это чревато и усложнит мое положение.

— Давно бы это сделала, если б не понимала последствия.

Удивительно, да? Сама поражаюсь, от той мудрости, что вещают уста.

— А ты мне нравишься, кукла, все больше и больше, — нарочно понижает голос.

— А ты мне нет. Все больше и больше, — произношу с горяча и абсолютно не обдумав. Видимо порыв благоразумия был кратковременным.

Что на меня нашло — неизвестно. Желание, как можно скорее избавиться от человека напротив, побеждает. Судя по тому, что Йенсен меняется в лице, сказала я это, зря.

— Повтори, — подается всем корпусом вперед. Стою по стойке смирно, придавив весом на пятки. Не сдвигаюсь не на сантиметр. Подкатившую к горлу тревожность оставляю за ширмой морозящего выражения.

Вру безбожно, что я не боюсь полыхнувшего гнева.

Я не строю иллюзий, что получится выкрутиться, или в Йенсене проснется благородство. Он нацелился, меня трахнуть. Если откажусь, то не заплатит агентству те, в свою очередь, штрафанут за неисполнение и испорченный имидж.

В контракте все прописано, кроме небольшого нюанса — Спать с клиентом обязательно. Не надо быть гением, чтобы определить, на чьей стороне окажется правда. Такими как Йенсен не разбрасываются. Такие как я — расходный материал, на их мнение всем наплевать.

— Ты мне противен, но это не имеет значения, — чеканю со всем апломбом.

Лебезить и пресмыкаться уж точно не стану. Если мне суждено распрощаться с достоинством, то сделаю это достойно.

Ага, очень смешно. Продолжу в том же духе, и мое тело попользуют как раз, со всем положенным достоинством. Отторжение незамедлительно прокатывается тошнотворной волной. Обнимаю себя за плечи, чтобы устоять и не пошатнуться.

— Вот именно. Клыки спрячь. Не выросла еще, быть сукой. Через пятнадцать минут жду тебя в холле, — тон резко меняется, стирая томный подтекст, только жесткая ирония, указавшая мне мое место. Он упивается властью и моей безвыходностью.

Презрительно фыркнув, поворачиваюсь и ухожу.

Хочется отправить мудака, искать себе удовольствий с другой девушкой. Послать куда подальше, наряженную в модельные луки свору, и больше никогда не появляться в аквариуме золотых пираний, где каждое желание, они могут исполнить сами. Мне, мои хотелки, выйдут боком. За них придется дорого платить.

Толкаю неприметную дверь в конце узкого коридора. Подхожу к раковине и достаю из клатча компактную упаковку влажных салфеток. Макияж в полном порядке, поправляю несуществующие огрехи.