— Чем тебе не нравится Белоснежка?
— В детстве я обожала Харли Квинн. Хотела стать ей и встретить своего безумного Джокера. Помню, даже волосы в розовый цвет как-то покрасила, чтобы быть похожей, Так что, тихие гномы — это не про меня, — впервые делится чем — то личным.
Пару секунд обдумываю . Вываливать, или нет, Белоснежке инфу, что весь пубертат до мозолей на члене дрочил на марвеловскую злодейку, считая ее самой сексуальной женщиной на планете. Единственная блонда в моей биографии, на которую у меня вставал. Пожалуй, придержу шоковый контент в черепушке, как и то, что беспредельничаю на Каринку при каждом просмотре нашего хоум — видео, за неимением возможности всю ее в лично, телом к телу, спермой облагородить.
— Значит, змея, — заключаю и смещаюсь на одно колено. Влажным маршрутом сдвигаюсь. Обвожу языком пирсинг. Дальше ускоряюсь, протягивая мокрую дорожку к лобку.
Пристраиваю для удобства ее ногу себе на плечо.
И пиздец...
Мускулы на харе подрагивают от изображения в стиле «ню». Тупо зависаю на ее,скромненько прикрытой складками, щелочке. Пряный аромат заполняет ноздри.
Сравниваю мысленно половые губы, покрытые блестящей влагой, с ебучей росой на цветке. Иначе сформулировать эпитет мозг как-то упорно отказывается. Она, реально, без преувеличений, даже в этом месте по эстетике выглядит. Че за хуйню порю. Радует, что не вслух умозаключения выражаю. Ни к кому досконально и не присматривался, чтоб дифирамбами обкладывать. А тут сам создатель велит лирикой догнаться.
От Каринки тащит по — дикому.
Грудь ее — отдельный вид искусства. Идеальное соотношение размера, упругости, вкуса.
Раскрываю эту красоту. Пальцами. Осторожно. Распределяю на фаланге паутину белесой смазки. Только после присасываюсь к источнику. Трогаю кончиком языка клитор. Растираю вязкий секрет с медовым привкусом по небу. Кумар растекается в голове, следом за ним зарево начинает пылать. Жжение за грудиной, и я совершенно точно принял кое-что покрепче обычных сорока градусов. Температура по — цельсию к критичной отметке кипения приближается.
— Ах..блядь! …да ..вот ..да, — элегантно матом выражается, следом неразборчиво стонет поплывшая Каринка. Врезается ногтями в затылок. Толкает глубже себе между бедер.
Спускаю ей командирскую замашку. Разбомбило в крайнюю степень. Не без собственного удовольствия, отлизываю промежность. Притрахиваю языком, погружаясь в узкое влагалище. Потом полностью концентрируюсь на воспаленном бугорке. Беспрестанно стимулирую, вызывая приток крови. Пальцами терзаю ее вход. Толкаю. Надавливаю на переднюю стенку.
Карина стонет в голос. Бьется в подступающих конвульсиях. Начинает скатываться по кафелю. Страхую ослабевшую змею, придержав за ягодицы. Конкретно накидываюсь. Ужесточаю трения. Пью крупными глотками, обильно вытекающее из нее, забвение.
Эффект поразительный и превосходит все ожидания. Это намного круче, чем, если бы я сам кончил. Яйца ноют от переполняющей спермы, но это не останавливает. Подвожу ее к краю. Оргазм схватываю, но не даю ему завершиться.
Истязаю свою выдержку. Каринку полностью в неудовлетворенной дрожи топлю. Поднимаюсь. Разворачиваю ее к стене.
Стояком упираюсь в мокрые створки. Проталкиваю головку во вход. Жаркие кольца захлопывают шелковый капкан. Глубоко и резко тянут в себя. По всем параметрам вышки достигаю. Буром свой хуй загоняю. Вытаскиваю медленно.
Снова и снова. Единый темп. Ритм. Каринка быстро подстраивается. Качает бедрами навстречу.
Шлепок. Стон. Мое рычание.
— Моя Каринка. Моя..моя ..моя.
Толкаюсь.Разбиваю. Взрываю.
— Да, пожалуйста..Да, — созвучно и не согласованно. Я ее присваиваю. Она просит не прекращать.
Вылизываю шоколадную крошку родимых пятнышек над лопатками. Собираю в себя млечный путь и по нему оправляюсь в космос. В нирвану. В экстаз. Все мои демоны сгорают в огне под музыку ее громких всхлипов и тихих криков.
Обдолбанный ею. В неуправляемой жажде иссыхаю. Благородство, в потребности насытиться, сдохло. Оттого и пахабное порево на максималках устраиваю.
Грубо Каринку ебу. Резко. Дергано и часто насаживаю на член. Одурело вколачиваюсь и не щажу. Она сильная, выдержит, тем и успокаиваюсь. Моя плоть слаба, не соразмерна объему похоти.
Все внутри мерцает. Горит адским пламенем. Да и похуй. Кладу руки крест — накрест на ее грудь. Тяну. Распластываю ее податливое тело у себя на торсе. Прожигает, будто пылающими углями свою дубовую шкуру оболожил.
Вырываюсь во влажные тиски. Нервные окончания непрерывно током молотит. Искры в вены. Ожоги в легких от невозможности дышать полноценно. Добиваю нас обоих. погрузившись предельно глубоко. Финалю.