Сцепила зубы и изо всех сил постаралась вытащить из недр своей нервной системы остатки самообладания и профессионализма. Села обратно в кресло, открывая блокнот и щелкая ручкой.

— Я вас слушаю.

— У меня есть одна проблема, — ровным спокойным голосом начал Максим, гипнотизируя меня своим прозрачным взглядом. Вот же хватило совести притащиться и ещё в глаза мне смотреть, как ни в чём не бывало. По-моему, в таких ситуациях мужики должны пятиться и скулить, поджав хвост и потупив глазки. Неужели он вообще не боится, что я могу оказаться отбитой и всё рассказать его жене?

— Какая же? — вежливо поинтересовалась, так же спокойно и уверенно глядя на него в ответ. Далось мне это не без труда.

— Я влюбился в одну девушку, — Макс немного приподнял брови, продолжая пялиться на меня в упор и, кажется, так ни разу и не моргнув.

— Так разве же это проблема? — любезно переспросила, делая вид, что делаю записи в блокнот. На самом же деле усердно и старательно вырисовывала в нем слово «козёл». — В чём именно суть?

— В том, что у меня есть жена, и я во время не признался в этом той самой девушке, — тут он наконец проявил хоть какую-то эмоцию, тяжело выдохнул и расстегнул три верхние пуговицы на белой рубашке. Кажется, кто-то сбежал сюда прямо с работы.

— То есть, по-вашему, проблема именно в этом? — фыркнула чересчур раздраженно для психолога, помогающего незнакомому человеку. — А не в том, что вы проявили потребительское отношение и неуважение сразу к двум женщинам, обманывая их и пользуясь доверием?

— Не так! — спешно выпалил пациент, хмуря густые брови, от чего на переносице залегли глубокие морщины. — Я не собирался никому делать больно и не хотел этого. Проблема в том, что я уже долгое время не могу признаться жене, что не испытываю к ней тех чувств, которых бы ей хотелось.

— Почему? — отозвалась без особого интереса, готовая услышать в ответ что угодно из мужицкого арсенала, наподобие: «У нас ипотека, семеро детей по лавкам, она смертельно больна, неуравновешенная истеричка и может покончить с собой, не урожай в стране, цены падают» и прочую хрень.

— Всё началось шесть лет назад, — начал Макс, откидывая растрепанную голову на подголовник и прикрывая глаза. Охренеть, то есть, история будет длинной? — Мы с Викой жили на одной лестничной клетке, наши родители дружили. Вика была по уши в меня влюблена, для меня же, молодого пацана с бушующими гормонами, она была просто забавной девчушкой, ребёнком, который вечно лопочет свой ванильный бред, я был уверен, что с возрастом это у неё пройдёт. Позже меня забрали в армию. На вокзале собралось много народа, в их числе мои родители, их друзья и мелкая прилипала. Все попрощались, и только она стояла в стороне пуская пузыри из носа и тихо всхлипывая. Ну, я же не мразь какая-то, я подозвал её и обнял на прощание, ну так, по-братски, — придавшись воспоминаниям, Макс тихонечко фыркнул и дёрнул уголками губ. Несмотря на ситуацию, какая-то щемящая тоска и умиление тронули моё сердце. Это не правильно, я не должна пропускать всё через себя. — А она разнылась ещё сильнее, начала что-то бормотать про то, что обязательно меня дождётся и будет скучать. А я уже тогда не мог ответить тем же, поэтому тупо стоял, переминаясь с ноги на ногу от неловкости, и ждал, когда нас там уже быстрее загрузят в поезд. Через полгода моих родителей не стало, — Макс распахнул свои ясные глаза и уставился в потолок. Даже физически ощущалось, как тяжело ему было об этом говорить. — История смехотворно — банальная: были новогодние праздники, родители выпивали, отец уснул с непотушенной сигаретой. Как итог — минус родители, минус квартира. Я был разбил и подавлен. У меня не осталось никого. Возвращаться некуда. Всё это время Вика и её родители поддерживали меня и всячески помогали. Кстати, они были единственные, кто встретил меня на вокзале, не считая пары старых друзей. За тот год моей службы многое изменилось. Таким образом, эта нелепая девчушка и её мама с папой стали моей семьёй, за что я им безгранично благодарен. Я был погружен в учебу и подработки, чтобы хоть как-то отблагодарить этих людей и не сидеть у них на шее. Времени на дела амурные и подружек у меня не было, поэтому, через пару лет я позволил себе думать, что люблю Вику. Я и любил, только пока что не понимал, что эта любовь другая. Спустя некоторое время не стало и её родителей. Это стало для нас настоящей трагедией, но сплотило ещё сильнее. Мы остались одни друг у друга. Она — моя семья, я — её. Мы вместе росли, взрослели, боролись с проблемами, вместе радовались первым победам, а позже поженились. Шло время, я взрослел, и с каждым грёбаным месяцем всё яснее осознавал, что отношусь к ней, как к другу, как к младшей сестре, как к человеку, о котором хочу заботиться и оберегать, но не как к любимой женщине…