Не знаю, сколько мы так бродили, болтая обо всякой ерунде, может, час или полтора, но когда мои ноги уже начали заплетаться, Макс неожиданно рухнул на скамейку неподалеку, увлекая меня за собой.

Ай! — громко пискнула от неожиданности, приземляясь на твёрдые колени.

— Замёрзла? — тихо промурлыкал, прижимая меня к себе и еле касаясь горячими губами нежной кожи за ухом.

— Нет, только чуть устала. Давно столько пешком не ходила, — выдохнула в ответ, млея от этих нежностей.

— Больше предпочитаешь лежать в кровати? — эта фраза, сказанная на ушко, из его уст прозвучала слишком уж пошло и двусмысленно. Особенно, учитывая то, что наглая лапища пробралась под резинку моих брюк и бесцеремонно юркнула между ног.

— Макс, ты что, тут же дети! — абсолютно искренне возмутилась, задыхаясь от других противоречивых чувств.

— И что? — отозвался невозмутимо, прикусывая меня за подбородок и ныряя средним пальцем под ткань трусиков. — Я же не приглашаю их присоединиться, гениталиями не свечу, значит — ничего противозаконного не делаю. Раздвинь чуть ножки…

Словно загипнотизированная, беспрекословно выполняю его просьбу чувствуя, как горячий, чуть шероховатый палец проникает внутрь. Утыкаюсь ему в шею, цепляясь руками за ворот куртки, и через полуприкрытые веки с облегчением замечаю, что никому до нас нет никакого дела. Со стороны мы просто выглядим воркующей парочкой, присевшей отдохнуть. И совсем не важно, что его руки между моих ног вытворяют такое, от чего хочется скинуть с себя всю одежду, несмотря на десятиградусный мороз. Господи, есть что-нибудь, в чём бы этот парень был плох? Может, он разбрасывает носки по дому? Или рыгает после еды? Ааай, да какая мне разница, если он умеет вот ТАК!

— Кончишь прямо здесь, Ася? — горячий хрипловатый шепот опалил мою ушную раковину, и крупные мурашки рассыпались по телу, заставляя каждый волосок на теле встать дыбом.

Как здесь?! Ну это же уже слишком!

— Да, ещё чуть-чуть, — бессвязно пролепетала, вопреки своим мыслям, начиная ёрзать задницей в районе его окаменевшего паха и насаживаясь глубже на длинные пальцы. — О, Боже… — сипло выдохнула, всем нутром ощущая сходящую лавину, цепляясь зубами в ворот его свитера, пытаясь не закричать и стараясь сохранять невозмутимый внешний вид, вокруг же дети, я помню.

Пара плавных движений внутри и Макс прижимает пальцы к стенке, надавливая на какую-то немыслимую точку, от чего всё моё тело сводит мощнейшей судорогой, от которой перед глазами заплясали звёздочки. Или это мушки от разноцветных огней гирлянд? Не важно. Важно лишь то, что перетерпеть это молча не получилось, и мы всё-таки привлекли мимолётное внимание, прогуливающейся рядом, парочки. И то, что я только что испытала наимощнейший оргазм в своей жизни. На площади. Зимой. С человеком, которого знаю сутки. Кажется, я сошла с ума.

Вот, хоть убейте, не понимаю, как так получилось, но уже спустя два часа мы сидели в каком-то баре и согревались жгучей текилой. С этим парнем вообще всё слишком стремительно, бурно, необдуманно. Он, словно тайфун, ворвался в мою спокойную жизнь и утащил за собой в пучину событий.

— Настя-Настя, — мечтательно выдохнул Макс, сидя на высоком барном стуле прямо напротив, и опираясь большими горячими ладонями о мои колени. — Ты такая, — его нереальные глаза, находящиеся в двадцати сантиметрах от моих, были подёрнуты хмельной дымкой и казались абсолютно счастливыми.

— Какая? — нетерпеливо подогнала, понимая, что с продолжением фразы он не спешит, слишком увлечён разглядыванием моих губ.

— Сочная, вкусная, интересная, волшебная, красивая… Если бы кто-то решил сделать хуманизацию зимы — ты бы идеально подошла на эту роль.

— Такая же холодная и отмороженная? — недовольно фыркнула на сомнительный комплимент.

— Нет, — недовольно нахмурил брови, оскорблённый моим пренебрежением. — Зима бывает разная… Для кого-то это холодное противное, безликое время года, для меня же — пушистые белые снежинки, волшебные узоры на окнах, колючий мороз, пробирающий до мозга костей, трепет и ощущение праздника, манящий запах мандаринов…Зима — это самое чудесное, многогранное и потрясающее время года. У неё есть характер… Понимаешь? — Макс серьёзно взглянул мне в глаза, как будто я должна была понять, что то более глубокое, глубже, чем он сказал.

— Мне кажется, ты пьяный, — ласково погладила по щетинистой щеке, в который раз за вечер сбивая дыхание. Эти бабочки в животе уже начинают доставлять дискомфорт.

— Влюблённый, — коротко поправил, перехватывая мою ладонь и невесомо целуя пальцы, не отрывая своего взгляда от моего лица.

— В меня, или зиму?

— Ты и есть зима, я же объяснял…

— Это неправда, — буркнула в ответ, начиная злиться на саму себя. Вот вроде и выпившая, а здравый смысл так и лезет вон из кожи, размахивая красным флагом и противно попискивая: «Врёеееет! Врёт он все!». — Ты же совсем меня не знаешь. Ты не знаешь, что я за человек, как жила, чем занималась…