— Бл*дь, я тебя обожаю, — с каким-то отчаянием в голосе просипел Чарушин, стягивая с себя брюки с нижним бельём и давая чувствительной коже на ягодицах ощутить степень его возбуждения.

Всё моё тело покрылось крупными мурашками, меня буквально затрясло от предвкушения, а этот засранец будто издевался, не спеша размазывая своей горячей крупной головкой влагу по моим складочкам. Не выдержав напряжения, резко вильнула пятой точкой и сама насадилась на его твёрдый и толстый ствол, громко ахнув от прошибающего удовольствия с тонкой примесью боли. Вроде как и не в первый раз впускаю в себя этого «титана», но привыкнуть к размерам пока так и не получается. Максим крепко, по-хозяйски, стиснул ладонями мои бёдра и резкими короткими толчками начал насаживать меня на себя, заставляя практически визжать и трястись, как тряпичную куклу. Надолго растянуть удовольствие так и не вышло, сил терпеть больше не осталось, да я и не смогла бы. При очередном мощном ударе моей попы о его каменный пах, я не выдерживаю и с хриплым стоном рассыпаюсь в его руках, содрогаясь и тяжело дыша, пропуская через ноздри пьянящий ядовитый аромат своего парфюма. Вскоре движения Чарушина стали быстрее и жестче. Ощутив, как внутри меня что-то растёт и увеличивается в размерах, я резко отстранилась, падая на колени и обхватывая губами горячую блестящую пульсирующую головку, чувствуя, как по моему горлу растекается тёплая вязкая жидкость с еле заметным солоноватым привкусом. Не спеша отстранилась, поднимая на Макса затуманенный взгляд, и слизывая с губ остатки его семени. И то, что я прочитала в его глазах, заставило мою самооценку взлететь до критической отметки. На его лице отчетливо прорисовывался шок, удивление, восторг и безоговорочное обожание.

— Пошли в душ, — негромко произнесла, вставая на ноги и оставляя на его губах невесомый поцелуй.

В ответ послышалось что-то среднее между невнятным рыком и мяуканием, затем последовал утвердительный кивок головой. Сволочь, какой же он…Невозможный. И я обязательно снова буду злиться и ненавидеть его и себя, но это попозже. Ни о чём не думая, вышла в коридор и подпрыгнула на месте, обнаружив там Динку, снимающую сапоги. Инстинктивно прикрыла все стратегически важные места, сомневаюсь, что у неё под одеждой что-то не так, как у меня, но всё равно неловко. Подруга вздёрнула брови, еле сдерживая улыбку, и перевела взгляд мне за спину, всё — таки прыская себе в кулак.

— Десять тысяч потрачены, так что извините. И чем у вас тут так воняет?

Две недели пролетели, как один день, неимоверно быстро, ярко и сумбурно. Мучительно медленно тянулись только ночи, когда Макс уходил. Спрашивать «куда?» и «почему?» было бы верхом глупости, я и так знала ответ. Самое ужасное, что каждую последующую ночь я чувствовала себя отвратительнее предыдущей, скучая всё сильнее и злясь от того, что я с чего-то решила, что у меня есть на него какие-то права. Полноправной его владелицей по закону является жена, с которой мы виделись в прошлый понедельник. Если я думала, что наша первая встреча была неловкой, то второй сеанс смело можно было бы назвать апогеем, ситуация «сюр», как говорится. И даже не знаю, плохо ли то, что в этот раз она пришла одна, или хорошо, но кажется, что в присутствии Чарушина я бы чувствовала себя не так ужасно.

— Анастасия, скажите, почему он меня не бросит? — где-то в середине нашей беседы, совсем невпопад, выдала Вика, глядя на меня глазами, полными надежды.

— А почему он должен вас бросить? — потому, что её муж спит с тобой, дура ты тупоголовая, Ася.

— Он ко мне несерьёзно относится, я же вижу…

— Напротив, я думаю, что ваш муж относится к вам более, чем серьёзно, — уверенно произнесла, комкая под столом края юбки. — Невооруженным глазом видно, что он заботится о вас, оберегает…

— Да-да, — согласно закивала девушка, дёргая уголками губ. — Как щеночка.

— Ну зачем вы так? Я думаю, он просто видит в вас ребёнка…

— Вот и я про то же, — устало выдохнула, выдавив из себя смешок. — А должен видеть любимую женщину.

Любимую женщину. А являюсь ли я любимой женщиной? Это слишком громкие и ёмкие слова, в которые обычно закладывается глубокий смысл, душа, частичка себя. И мне очень бы хотелось думать, что именно такой неземной и особенной я и являюсь для Макса, но я не настолько наивна. И если ещё недавно я бы могла сказать, что прошло слишком мало времени и это всё ерунда, то сейчас я на себе ощутила, что любовь не спрашивает время. Она вообще ничего не спрашивает, ни пол, ни возраст, ни национальность, и даже то, женат ты, или нет. А вот тут, кстати, могла бы и поинтересоваться, всё таки не мало важный нюанс. А если серьёзно, было бы честно задать и себе тот же вопрос. Могу ли я назвать этого случайного доктора Чарушина, от которого мне сорвало крышу, так что болты да щепки в разные стороны полетели, моим любимым мужчиной. Да. На данном этапе жизни, да.