- Я знаю, что не можешь меня отпустить, - обреченно выдыхает и стихает, не разрывая зрительного контакта и не выпуская из плена своих серебристых глаз. – У меня есть дочь. Бабушка уже старенькая, она с ней не справится. Обещай, что присмотришь за ней, и что она никогда не окажется здесь? – глупо моргаю, не понимая, с чего я вообще должен это делать. – Пусть это будет твоим искуплением передо мной, жрец. Услышь меня, пообещай…

На детской площадке немноголюдно. Несколько парнишек лениво ковыряются в песочнице, пока маленькая хулиганка с двумя белыми косичками ломает колеса их игрушечным грузовикам. Узнать её абсолютно несложно. Особенно учитывая тот факт, что при виде этого ребенка меня, трясущегося от жажды и ломки, словно закоренелого наркомана, начинает потихоньку отпускать. Это… Странно. Украдкой кидаю взгляд на седовласую бабулю, что задремала с газетой в руках, и жду, пока малышка установит со мной зрительный контакт. Это происходит довольно быстро. Девчушка замирает, оставив свой вандализм, и начинает крутить белокурой головкой по сторонам, словно что-то потеряла.

Когда серые бусины больших глаз фокусируются на мне – подозрительной фигуре в капюшоне, притаившейся в кустах лохматой акации, я осторожно маню её пальцем, изо всех сил надеясь на детское благоразумие. Но его нет. Ребенок оказывается глупеньким и отважным. Оставив машинки, девочка украдкой бросает взор на бабулю, которая продремала свою бдительность, и начинает вприпрыжку двигаться ко мне.

- Здравствуйте, - коряво лопочет, глядя на меня снизу-вверх серьезным изучающим взглядом.

- Привет, - сипло выдавливаю и задерживаю дыхание, чтобы, не дай бог, не натворить глупостей. – А тебя разве не учили, что с незнакомыми дядями разговаривать нельзя? Девчушка неопределенно пожимает плечами, но заметно настораживается. – Давай договоримся, что больше ты так делать не будешь? – присаживаюсь на корточки и достаю из кармана тонкий серебряный браслет с лунными камушками, что сделал собственноручно, ещё будучи помощником и защитником людей. – Хорошо? Никогда больше, никогда, не подходи к незнакомым людям, договорились?

- Угу, - уверенно качает головой девчушка, сосредоточенно наблюдая за моими действиями, пока я фиксирую на её тоненькой ручке оберег.

- Бабуле скажешь, что подарила подружка, хорошо? А то отнимет, - осторожно касаюсь тоненьких теплых пальчиков, с удивлением отмечая, что рядом с этим ребенком меня всё больше перестает мучить убийственная жажда. Даже получается несколько раз вздохнуть.

- Хорошо, - снова кивает беленькой макушкой, с интересом разглядывая подарок. – Меня Рада зовут.

- Я знаю…

62. Глава 62. Янис

Я был её тенью. По мере взросления, она была моей дочерью, сестрой, моей девушкой. Она всегда была моей. Всегда! Но, чем старше она становилась, тем труднее было держать над ней контроль.

Когда Рада пошла в первый класс, я перестал наблюдать за ней в открытую. Она росла и умнела, и в семь лет общение первоклашки с незнакомым взрослым мужиком, согласитесь, выглядело бы максимально странно. Приходилось изворачиваться и опекать её на расстоянии. Время летело неумолимо. Я радовался её победам, успехам в музыкальной школе, сердился вместе с ней на старую вредную математичку, что занижает оценки просто потому, что Рада выбивается из общей массы, носит мешковатую одежду и сделала пирсинг.

Летели месяцы и годы, девушка менялась, становилась всё изящнее и краше, словно бутон белой розы, медленно распускающий свои бархатные лепестки под золотистыми лучами солнца. Я и сам не понял, в какой момент начал смотреть на неё по-другому. Первое время жутко корил себя за эти мысли и чувства, испытываемые к Раде. Я же знаю её с самого детства, помню её маленькие белые косички и пухлые щечки, как я могу теперь думать о чем-то настолько низменном, глядя на этого человека? Но я мог. Очень скоро противиться этому стало совсем сложно. Но я всё так же не смел выйти из тени, на это я точно не имею права, там, где я, её ждет неминуемая погибель.

Я отчетливо помню тот гребаный день. Рада не вернулась домой, осталась ночевать у своего чертового друга дома. Сидя глубокой ночью на детской площадке и прямым уничтожающим взглядом сканируя его окна, я был опьянен лишь одним желанием – ворваться в квартиру и вырвать зубами из шеи его сонную артерию. Мысли о том, что он может находиться к ней так близко, обнимать её, разговаривать, трогать волосы доводили меня до безумия. Я даже не сразу сумел отогнать от себя темный, обуявший сознание, морок, когда понял, что из подъездной двери вылетела моя заплаканная, съежившаяся от ужаса, Рада. По инерции подорвался на ноги, но во время сумел себя остановить, явно осознавая, что присутствие незнакомого человека её напугает ещё сильнее.

В ноздри, гонимый прохладным ветром, ударил запах крови и боли. Произошло что-то страшное. Зубы заскрежетали сами собой, а горло начало раздирать от жажды мести. Собственно говоря, в эту ночь я воплотил свои фантазии на счет её дружка по поводу сонной артерии. Сначала я рвал его горло на куски, оставляя в сознании, чтобы он оставался в уме и смотрел своей смерти в глаза, а после выпустил из него всю кровь до капли, но как бы не был велик соблазн испить человеческой крови, я смог устоять.