Запускаю когти в непослушные завитки волос и подаюсь бедрами вверх, навстречу грубоватым ласкам. В моменте становится так хорошо и легко, что начинает кружиться голова. Крепкие руки ныряют снизу и придерживают мои дрожащие конечности, раскрывая меня под новым углом. Комната заполняется пошлыми звуками, его утробным рычанием и моими громкими всхлипами, и в этот момент я думаю, что ничего уж такого и нет, если я ненадолго схожу с ним на этот ужин…

- Кстати, выглядишь просто потрясающе, - подмечает невзначай чуть запыхавшимся голосом, пока я разомлевшая растекаюсь по дивану, тщетно пытаясь собрать себя по запчастям.

- Ага, спасибо, - лениво хлопаю глазами, наблюдая за тем, как Давид стягивает с бедер полотенце, что и так держалось на одном честном слове.

А, если точнее, то не на слове, а на огромной набухшей «дубинке», что, грозно качнувшись, ударяется о его живот.

- Тебе не мешает? – издаю саркастический смешок, испытывая некое сострадание.

Потому что по недовольной скорчившейся физиономии понимаю, что «да».

- Да, не, я привык, - безразлично машет ладонью и достает из шкафа светлые боксеры. – С тех пор, как с тобой познакомился, это моё обычное состояние.

- Ай, да ли-и-и-с, - цокаю языком и неловко одергиваю юбку, шаря взглядом по полу в поисках своих трусов. – И как, нормально? Людей в метро своим «крючком» не цепляешь? – нахожу свою пропажу на светильнике в углу и лениво топаю в нужном направлении.

- Киса, ну ты за изверга то меня не держи, - обиженно дует губы и втискивается в нижнее бельё, из-под которого упрямо торчит, готовая к бою, «шпага». – Я уважаю общество, поэтому езжу на машине.

- Гуманно, - согласно киваю и подцепляю кончиком пальца свои труселя.

Вообще, такой непринужденный разговор после подобного акта у меня впервые. Как-то даже непривычно, но дискомфорта, вопреки ожиданиям, я не испытываю.

- Можно нескромный вопрос? – с легкой грустью смотрит на своего протестующего «друга» в хлопковых кандалах, но быстро возвращает ко мне заинтересованный голубой взгляд.

Глупо было бы отвечать в данной ситуации «нет».

- Валяй, - даю согласие и, насколько это возможно, элегантно пытаюсь надеть бельё.

- Ты так быстро кончаешь от языка… Это… Ты такая чувственная, или я такой молодец? – горделиво задирает подбородок, демонстративно играя мышцами на крепкой груди.

Прыскаю от смеха, обескураженная его самолюбованием, и подхожу ближе.

- Ты умница. Самый хороший. Тиг-р-р-р, - шутливо хвалю парня, потеребив за щечки, словно несмышленого малыша.

Судя по нахмуренным бровям, кто-то почуял подвох.

- Нет, ты и правда, хорош, - уже серьезно подтверждаю свои слова, бесцельно расхаживая по комнате, пока Давид выбирает джинсы. – Но я и просто… Не избалована такими сладкими плюшками…

- Почему? – искренне удивляется, сведя брови у переносицы. – Ну, в плане… Я думал, у такой женщины, как ты, с этим проблем нет…

- С этим проблем, может, и нет, - тяжело вздыхаю, испытывая непонятные ощущения от того, что мы затронули такую животрепещущую тему. – Есть проблема с мужиками – носителями языка…

- Где-то ты не там правильных мужиков искала, - снисходительно фыркает, впрыгивая в темные подраные джинсы.

- А я их и не искала, малыш, они сами меня находят, как мухи говно, - неприятно морщусь, вспоминая, как встретила Вадика и бывшего… мужа.

- Эу, киса! – недовольно восклицает и подходит ко мне сзади, пока я придирчиво разглядываю себя в зеркало. – Не говно – а роза, среди навоза. Они просто перепутали и не туда присели, - обворожительно улыбается в отражении и запускает руки под край топа, ловко щелкая застежкой от лифчика. – А это нам не понадобится, - стягивает лямки с моих плеч, избавляя от бюстгальтера, пока я недоуменно ловлю его взгляд. Соски, освобожденные от «намордников», тут же твердеют и топорщатся под неплотной тканью. – Мы же хотим, чтобы этот вечер прошел весело? – прищипывает пальцами две горошины и игриво подмигивает…

Судя по новому району с высотками, родители Давида не бедствуют. Поднимаясь в стеклянном лифте на двенадцатый этаж, с каждым летящим вверх метром, ощущаю растущее предвкушение и необъяснимое злорадство. Пытаюсь откопать глубоко в себе загадочную неприязнь к матери парня и делаю вывод, что это основано на её глупости и слепоте. И нет, я не имею ввиду тот факт, что женщина должна крутить хвостом вокруг своего «сыночки-корзиночки» и целовать его пятую точку, я имею ввиду то, как опрометчиво она влезает в его жизнь и принимает сторону той, кто даже мизинца его не стоит, даже не попытавшись разобраться в ситуации.

С характерным «дзынь» лифт останавливается на нужном нам этаже, и его створки медленно разъезжаются в стороны.

- Ну, ты как? – безумно улыбаясь, интересуется Давид, галантно подставляя мне локоть.

- Знаешь, будь на мне лифчик, было бы капельку комфортнее, - обвиваю его руку своей и следую за парнем по длинному коридору.

- Грех прятать такие сиськи в намордники, - со знанием дела качает кучерявой головой.