На звонок ответить, кончено, не успеваю. Быстро печатаю подруге смс о том, что подпись важных документов мне доверять нельзя, очевидно, я не умею читать, раз не заметила в сообщении такого важного пункта, как заказ на ночь, а не на час.

Прячу телефон обратно, выхожу из кухни и нелепо икаю от неожиданности, натыкаясь на потерянного хозяина квартиры в коридоре с зажатым телефоном в руках, у которого на лице отображается вселенская мука, страдания и безысходность.

- Мама поднимается, - обреченно выдыхает и болезненно жмурит глаза.

Какая мама… Его мама?!

- Ты же не откроешь? – истеричный мешок слетает губ прежде, чем по напряженному лицу перед собой я успеваю понять – откроет.

- Марин, успокойся, - кладет горячие ладони ей на плечи и пронзительно смотрит в мои, ошалелые от ужаса, глаза. – Это быстро. Если я не открою, то через полчаса это сделает полиция и МЧС.

- Разбирайтесь, - безразлично машу рукой, вздрагиваю от настойчивого стука во входную дверь и скрываюсь в комнате.

Это что, вообще, происходит? К такому жизнь меня не готовила. Я даже продаться за деньги нормально не могу, всё через одно место идет. Быть может, я на самом деле непутевая и ни на что не способна, кроме, как стирать носки и варить борщи…?

Мою меланхолию нарушает громкий хлопок железного дверного полотна. Залезаю по голову под объемное одеяло и сокрушенно прикрываю глаза. Надо просто немного потерпеть. Этот вечер и ночь рано, или поздно, закончится. И почему я не могла попасть к нормальному среднестатистическому мужику? Сделал бы за три минуты свои дела, я бы поскрипела зубами и «томно» постонала и уже давно бы была дома, отмокая в горячей ванне и остервенело смывая с себя мерзкие воспоминания и посторонние запахи.

В коридоре раздается неразборчивый и взвинченный женский голос. Я не хочу всего этого слышать, но уровень накала повышается, как и интонации.

- Мама, зачем ты пришла? – слишком резко и самодостаточно для маминой корзиночки.

- Сын, ты ошалел?! Что происходит? – в тон ему возникает родительница, упрекая, пока что непонятно, в чем.

- Какова суть претензии? – деловито озвучивает, мучающий и меня, вопрос.

- Ко мне прибежала Настюша вся в слезах, сказала, что ты тут с какой-то бабой! – последнее слово женщина выразила так, будто он тут не с «бабой», а десятью накаченными неграми, прости господи.

- И? – ёмко и со вздохом требует развития мысли сын.

- И?! Просто «И»?! Ты что, кобель, разве такому я тебя с отцом учила! – переходит в стадию ультразвука, окончательно расшатывая мои, и без того рассыпающиеся в труху, нервы. – Девочка тебя столько времени из армии ждала, писала, а ты скотина позорная! – судя по глухому звуку, об голову «кобелины» приложились сумкой.

Так, стоп… То есть, он не рассказал матери о том, какая Настенька «простиии...-те», дабы не порочить её честь, а эта пигалица побежала жаловаться его маменьке на наличие в его же квартире посторонней женщины, то есть, меня? Я что, пока на такси сюда ехала пропустила указатель с надписью «Деревня дураков»?.

- Мама, а тебе не кажется, что мы с Настей взрослые люди, по крайней мере, я точно, и мы в состоянии сами разобраться в своих отношениях и делах? – ледяным тоном осаживает мать, которая, говоря откровенно и грубо, основательно начинает путать берега.

- Я не позволю тебе так относиться к девочке! Говорила же отцу, не надо тебе в армию! Какого подлеца они из тебя там сделали! Ты посмотри на него! Неблагодарный!

- Так, вот, бери свою Настеньку и живи с ней сама, раз так! – эмоции парня берут вверх, пока он переходит на рычащий крик, но быстро стихает. – Это моя квартира, мама. Моя жизнь. Ты в ней, несомненно можешь и должна присутствовать, но исключительно, как наблюдатель, понимаешь? – пытается достучаться примирительным тоном до твердолобой мамаши. – А сейчас, прошу, иди домой. Можете налить с Настенькой чая и обсудить, какой я мудак.

- Покажи мне её!

- Кого…

Видимо, Слава на мгновение теряет бдительность, поскольку полуприкрытая дверь в спальню начинает распахиваться. Чувствую ли я что-то в этот момент? Ноль. Пустота. Такой дебилизм не может происходить со мной. Я тут просто со стороны посмотрю.

- Ты что… Физическую силу к матери применяешь? – визжит женщина, судя по всему, оскорбленная тем, что её попытку вторжения попытались пресечь.

Но, чему быть, того не миновать. Полотно с грохотом ударяется о стену, и я встречаю это неполное семейство с гордо выпрямленной спиной. На пороге с глазами бешеной селедки стоит женщина, на вскидку, лет на десять старше меня. И, судя по хлесткому презрительному взгляду, она это понимает тоже.

Откидываю одеяло, вскакиваю с кровати и, приложив руку к груди и карикатурно кланяясь, выдаю нахальное:

- Здрась – те.