«Не надо», – напечатал я ей в ответ. Те же два простых слова, что и в прошлый раз.

Это нельзя было отнести ни к чему из того, что она написала, и если мы вдруг закончим в суде, то там будет ее слово против моего. Ей придется доказывать, что это мой ответ на произнесенные ею слова. Но я правда надеялся, что до этого не дойдет. Мне с ней было слишком весело.

«Какого черта? Ты что, каким-то образом меня подслушиваешь? Как мне отключить этот чертов микрофон на ноутбуке?»

«Ну, я точно тебе не подскажу», – ответил я.

«Надеюсь, ты доволен собой, сукин ты сын», – огрызнулась она.

«Невероятно», – подтвердил я, а чтобы добить ее, поставил улыбающийся эмодзи.

«Я тебя найду и заставлю пожалеть об этом».

«Ты извращенка!»

Из моих колонок донесся сдавленный смех, а на моем лице расплылась зловещая ухмылка. Я ее подловил. Она тоже в каком-то смысле этим наслаждалась. Теперь мне оставалось лишь продолжать дергать ее за ниточки, пока я не найду ту, которая заставит ее раскрыться и перестать бороться с собственной природой. И тогда она присоединится ко мне в моем спуске в темноту.

«Не обманывайся насчет звука, который только что вылетел у меня изо рта, – сказала она. – Это был просто истерический смех. Вызванный стрессом и убийственной яростью».

«Сексуально», – отозвался я.

Она закашлялась от очередного приступа смеха.

«Все. Я выключаю компьютер».

Я послал ей плачущий эмодзи.

«Ты не смешной», – заявила она.

«Тогда почему ты постоянно смеешься?»

«Я не смеюсь. Не по-настоящему».

Я открыл свое приложение для фото. Выбрал видео, проверил, что фон там достаточно размыт, чтобы ее комнату было не узнать, и послал ей вчерашний ночной фрагмент, просто чтобы она не прекращала разговор.

Она затихла, наблюдая, как я с голым торсом пытаюсь заснять себя в зеркале, но Фред запрыгивает на кровать, во все горло мяукает и трется головой о мои руки, если я не успеваю его погладить.

Это был огромный риск. Может быть, комната и размыта, но я рядом с черно-белым котом – такую улику будет сложно опровергнуть. Но в этот момент я руководствовался лишь инстинктами. Эли пока никак не отозвалась, и нутро мне подсказывало, что может никогда больше этого не сделать.

«Нет, – произнесла Эли вслух. – Это абсолютно невозможно. Что ты сделал? Обмазался кошачьей мятой? Он ненавидит мужчин».

Хм, с чего вдруг эта деталь вдруг сделала меня особенным?

«У него просто избирательный вкус», – ответил я.

Я послал ей другой фрагмент. На нем Фред идет за мной по пятам, а потом атакует мои беззащитно свисающие пальцы и бьет по ним лапами, не выпуская когти. Потом он отпрыгивает и исчезает с экрана, но за кадром раздается такой вой, будто он зовет меня поиграть с ним в догонялки.

Эли рассмеялась, но потом послышался какой-то хлопок и сдавленные звуки, будто она закрыла себе рот руками, чтобы сдержаться.

«Это ничего не значит, – сказала она. – Коты по натуре социопаты. Фред просто распознал в тебе собрата».

«Если я кот, то ты тогда кто? – написал я. – Мышь?»

«Я чертова волчица!» – сказала Эли, а потом все оборвалось, потому что она выключила компьютер.

Черт! Ну, по крайней мере, у меня еще на несколько минут оставалась камера в спальне. Я заблокировал планшет и включил блютуз на телефоне, чтобы лучше ее слышать через колонки.

«Что это, черт возьми, за штука?»

Мой телефон начал пищать пулеметными очередями.

ОБНАРУЖИТЕЛЬ КАМЕР?

НЕТ.

ЧУВАК.

НЕТ.

НЕ СТОИЛО ТЕБЕ.

Она направляется прямиком к себе в спальню с устройством наперевес.

Увы, конец моему последнему способу слежки за ее домом, подумал я.

У нее меньше минуты заняли поиски установленной мной камеры, а когда она ее нашла, то просто встала перед ней и замерла. Она так долго смотрела на нее, что я начал нервничать.

Не в состоянии больше этого выносить, я схватился за телефон.

«Скажи что-нибудь», – написал я.

Она взглянула на экран телефона, а потом снова на камеру.

«Вчера ночью, когда ты послал мне то видео. Ты…»

Она осеклась и закрыла рот, будто не могла заставить себя закончить предложение.

«Эли, нет, – написал я, чувствуя подступающее отчаяние. Я хотел, чтобы она боялась меня, но не так. – Я остановился».

«Я тебе не верю», – сказала она так тихо, что я едва расслышал.

Черт, я начинал ее терять, да?

«И у тебя нет на это никаких оснований, – напечатал я. – И все же я говорю тебе, что остановился».

«Ты наблюдал, как я переодеваюсь, и сплю, и…»

«Нет. Мой моральный компас не всегда указывает строго на север, но он не такой шизанутый».

«Почему я должна тебе верить?»

Я вздохнул. Мне хотелось убедить ее, но я понимал, что это неправильная стратегия. Пока что я был для нее только незнакомцем из интернета.

«Ты не должна, Эли».