Они закончили разговор, а я начал шагать по комнате, как тигр в клетке. Не надо паниковать. Что-нибудь наверняка можно придумать. Для начала, Эли не сможет зайти сюда. Это точно. И как следует разглядеть мои руки – тоже. Мои татуировки были такие же характерные, как и мебель, и доходили до костяшек. К счастью, у меня была пара перчаток без пальцев. Надену их к ее приходу, а если спросит, зачем они, скажу, что замерз.

Я прекратил метаться, схватил телефон и начал составлять всесторонний план, который поможет избежать разоблачения.

Нужно будет выкрутить термостат, чтобы подкрепить ложь по поводу холода. Надо перенести мой ноутбук в гостиную и какое-то время работать оттуда, а не за рабочим столом. И мне определенно нужно заменить отца семейства из Юты на подставное лицо где-нибудь в нескольких минутах езды, если я действительно собираюсь прикидываться, что сам себя выслеживаю.

Мои пальцы порхали над экраном, пока я составлял список в специальном приложении. В организованности мне было не отказать.

После того как я все расписал и четкий план оказался у меня перед глазами, я почувствовал себя относительно лучше. Это была не полная катастрофа, к тому же имелась и положительная сторона. У меня появлялся шанс провести с Эли время, больше узнать о ней и получить лучшее представление по поводу ее мнения о ситуации, в которую я ее втянул.

Закончив, я сунул телефон в карман, но по-прежнему чувствовал себя как на иголках. Надо было выйти и прочистить голову.

Я взглянул на монитор и обнаружил, что колонки, подключенные к микрофону Эли, по-прежнему улавливают какой-то звук. Значит, она еще не отключилась. Я включил трансляцию на планшете, кинул его вместе с бумажником и ключами в сумку, натянул штаны и куртку и ушел из квартиры.

Я подключил планшет к автомобильным колонкам через блютуз и завел двигатель. Пока он с ревом разогревался, я слушал, как Эли двигается по дому. На тот случай, если она пойдет в спальню, я установил телефон на держатель и открыл трансляцию со скрытой камеры.

Мобильный пункт слежения: активирован.

Я целую секунду дико гордился собой, пока не осознал, насколько жутко выгляжу со стороны. Хоть я и знал, какую вину и стыд должен испытывать, ничего подобного не было. Единственное, что я в себе улавливал, – это слабые уколы сожалений, но даже они не способны были меня остановить. В этой точке только правоохранительные органы или просьба Эли отвалить могли бы прекратить это поведение.

Я надеялся на это.

Через двадцать минут я уже второй раз проезжал мимо дома Эли и довольно смеялся над потоком реплик, которыми она засорила мои личные сообщения. Прибыл мой первый подарок, и она была совсем не рада.

«Цветы? Ты купил мне чертовы цветы после того, как вломился ко мне в дом?»

«И, кстати, что я теперь должна делать с целым цветочным магазином?»

«Этот доставщик говорит, что, согласно их политике, они не могут забрать цветы обратно, раз они были оплачены».

«Если это твой способ извиниться, то не получилось».

«Я злюсь на тебя даже сильнее, чем прошлой ночью».

Это последнее заявление пробудило мой интерес. Ее больше взбесили цветы, чем незаконное проникновение? Да, Эли была долбанутой, и она, видимо, даже не понимала, что ее комментарии выдают ее с головой, потому что по-прежнему пыталась убедить себя, что все не так.

Мне очень хотелось что-нибудь ей ответить, но я ничего не написал, потому что это было бы слишком близко к признанию вины.

«Мне некуда все это поставить», – сказала Эли достаточно громко, чтобы и микрофон в ее компьютере, и скрытая камера в спальне это уловили.

Ответ доставщика прозвучал неразборчиво.

«Я понимаю, что это не ваши проблемы, но блин!»

Вся моя веселость испарилась. Он нагрубил ей?

Езжай дальше, дурак, сказал я себе. Я не мог остановиться у ее дома прямо сейчас и преподать ему урок хороших манер. Это все разрушит. Но, возможно, я смогу выяснить, кто эти ребята, и каким-нибудь цифровым образом объяснить их неправоту.

«Давайте так, – сказала Эли. – Отвезите их на сестринский пост в больнице Прескотт Мемориал».

Снова неразборчивый ответ.

«Пятьдесят баксов за десять минут езды? – взорвалась она. – Вы серьезно?»

Я поморщился. Черт, все вышло совсем наоборот.

Из колонок донесся тяжелый вздох, когда я остановился в одной улице от нее.

«Сейчас схожу за бумажником», – услышал я ее слова.

Я выхватил телефон из держателя и как раз успел увидеть, как она с разъяренным видом влетает в спальню. Фред лежал, свернувшись калачиком на одеяле, обескураженный всем этим шумом.

Эли выхватила бумажник из сумки, но задержалась, чтобы почесать Фреда между ушами.

«Надеюсь, ты укусил этого Безликого».