Моему агенту, Джилл Марр, за то, что была всеми руками за эту книгу с нашего первого созвона в Зуме. Она открыла мне глаза на весь потенциал романа и с энтузиазмом принялась за дело, как только я была готова. Джилл, ты – рок-звезда, и я очень благодарна за твою готовность отстаивать и продвигать мои книги и мою карьеру.

Наконец, издательствам Zando и Slowburn, а особенно Хэйли Ваграйх и Сьерре Стовал. Спасибо, что рискнули с инди-релизом, увидели в нем скрытые возможности. И спасибо, что привносите в этот мир больше романтики с помощью своего импринта. Для меня честь быть частью команды.

– Детка? – крикнул я из-за двери спальни.

Тишина.

– У тебя всё в порядке? – Мой голос звучал дурашливо и насмешливо, но я ничего не мог с собой поделать.

Приглушенный ответ Эли прозвучал слишком тихо, чтобы я расслышал слова, но достаточно громко, чтобы я уловил в нем горечь поражения.

– Спор есть спор, – напомнил ей я.

– Я все еще считаю, что ты смухлевал, – сказала она.

– О, я смухлевал? Это не я перед игрой забросил тренировки в спортзале, чтобы вспомнить звездные деньки в школьной команде по бегу. Если уж на то пошло, то это ты пыталась смухлевать.

Дверь распахнулась.

– Даже не пытайся снова начинать эту хрень. Это все тот же разговор а-ля «технически, ты первая начала за мной следить», и я не собираюсь в нем участвовать, Джошуа.

Она сложила руки на груди, и ее взгляд чуть дыру во мне не прожег. Возможно, мне и стоило беспокоиться – ведь она обратилась ко мне полным именем, а это значило, что мы на пороге реальной ссоры. Тем более я, разумеется, смухлевал, и она точно это знала, просто пока не догадалась, как именно. Но как, черт возьми, я мог серьезно с ней разговаривать, когда она была так одета?

Кожаные сапоги на каблуках. Чулки в сеточку. Коротенькая плиссированная черная юбка. И белый рваный топик. Ее длинные волосы волнами падали на плечи. Она размазала фальшивую кровь по шее и груди, как я и попросил, а также взяла на себя творческую смелость немного забрызгать и грудь. Она выглядела как героиня фильмов ужасов – последняя выжившая жертва.

Моя жертва.

Я поднял руки и схватился за дверную раму, слегка поигрывая мускулами, и взгляд Эли неохотно остановился на них. Ее выражение начало смягчаться – ее тело опять ее предавало, – и она опустила руки. Я наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза, и даже не пытался скрывать, что ее вид в таком наряде со мной делает.

– Казалось, тебя нисколько не смущал мой мухлеж, когда я по самые яйца вошел в тебя у ручья.

Эли вздрогнула, и ее трепещущие веки чуть не опустились при этом воспоминании. Обо мне, трахающем ее сзади; о ее порванной, прямо как сейчас, одежде; о размазанной по нашим телам грязи; о ее выгнувшейся спине и о том, как ее бедра бились о меня при каждом мощном толчке. Мне не терпелось снова отправиться с ней в лес и опять устроить охоту. А судя по тому, как раздражение в ее глазах сменилось на что-то похожее на голод, не я один был готов к продолжению наших первобытных игр.

– Я… отвлеклась, – сказала она.

Я наклонился поближе и понизил голос.

– Так вот что с тобой случилось?

Она кивнула. Ее глаза выглядели бездонными в приглушенном свете. Было девять часов вечера. Коты спали, свернувшись рядышком на кровати за спиной у Эли. А в соседней комнате я уже практически все подготовил для того, чтобы начать снимать.

– Чего, духу не хватает, Каппеллуччи? – спросил я, мысленно готовясь к тому дню, когда смогу шутливо называть ее Хаммонд. Она будет очень красивой невестой.

– Нет, – сказала она, и в ее взгляде появилась сталь. – Спор есть спор.

Я оттолкнулся от двери и отошел в сторону.

– Тогда давай сделаем это.

Она вышла вслед за мной, заперла котов в спальне, чтобы они нас не побеспокоили – ведь если их так не закрывать, то они взяли в привычку вставать у любой другой закрытой двери, за которой мы занимались своими взрослыми делами, и начинать громко мяукать, чтобы их впустили. Мы думали, что достаточно страдали от терроризирующего нас Фреда, но он быстро обучил Мод всем своим грязным приемам, и вскоре покоя в этом доме мы лишились навсегда.

Мне втайне это нравилось. И я был почти уверен, что и Эли тоже.

– Ты скажешь мне, что мы собираемся сделать? – кинула она через плечо.

Я взглянул на нее, но не смог ответить, потому что с каждым шагом ее микроскопическая юбочка приподнималась ровно настолько, чтобы я успевал краем глаза увидеть кусочек ягодицы. И внезапно единственное, о чем я мог думать, – это как ее упругая плоть окажется у меня в зубах, когда я в нее вопьюсь.

– Джош?

Я поднял взгляд. Она стояла ко мне вполоборота с издевательским видом, как будто прекрасно знала, в какую кашу превращается мой мозг при одном взгляде на нее, и собиралась использовать это в свою пользу. Коварная маленькая шлюшка.

Господи, люблю ее.

– Иди в спальню, – сказал я в припадке нетерпения, который превратил мою просьбу в приказ.