Я застыл, тяжело дыша. Я, черт возьми, пытался предупредить ее, но разве эта женщина послушала? Нет, ей нужно было продолжать, нужно было бросаться словами типа «твоя девушка», хотя она знала, что я взорвусь, что я…

– Еще, – потребовала она. В ее голосе было столько же боли, сколько и желания, и ее киска сомкнулась на моем члене.

Все мысли о том, что я могу навредить ей, улетучились. Она была вполне взрослой женщиной, которая знает, чего хочет, и если она просила, чтобы ее парень натянул ее в душе – что же, я сделаю это, причем так жестко, как этого хочет ее маленькая жадная дырочка.

Я отпустил ее шею и бедра, потянулся к соскам и начал ласкать и пощипывать их, входя в ровный, неумолимый ритм. Она билась об меня задом, отталкиваясь от стены при каждом моем диком рывке.

Это было жестко. Это было необузданно. Я был настолько глубоко в ней, что перестал понимать, где кончаюсь я и где начинается она. Было чувство, что наши тела слились в одно, и она была создана, чтобы принять меня, а я был создан, чтобы подарить ей каждый свой толстый дюйм – растянуть ее до такой степени, чтобы после этого ни один член, кроме моего, не смог бы ее удовлетворить.

Она попросила меня взять ее, так что я наклонился вперед и укусил ее в плечо – настолько сильно, что она зашипела и напряглась в моих руках, а потом задрожала и стала биться об меня бедрами мощнее прежнего. Я удерживал ее на месте зубами, пока мой член клеймил ее киску, а мои пальцы истязали ее соски. Эта женщина, мать твою, была моей, и если бы пришлось пометить каждый сантиметр ее кожи, я бы это сделал.

Я никогда в жизни не чувствовал такой дикой ревности – как будто я мог разорвать любого, кто посмотрит на нее, как будто мог надеть на нее чертов ошейник и водить на поводке, чтобы всем доказать, что она принадлежит мне.

А Эли, в свою очередь, не надо было заявлять на меня свои права. Она и так владела мной, душой и телом. Каждое колыхание ее бедер, каждый сладостный, страстный звук, эхом отражавшийся от стен, только укрепляли ее власть надо мной.

Она извивалась, стонала, раздвигала ноги шире, крутила бедрами и – черт, ее киска так плотно смыкалась на мне, что могла выдоить меня полностью.

– Скажи, что ты на таблетках, – сказал я.

– Да, – простонала она, – не вытаскивай. Хочу почувствовать, как ты кончаешь в меня.

Я подался немного назад, чтобы взглянуть, что именно я с ней делаю. Я наблюдал, как мой вздыбленный член входит в ее узкую промежность, и кайфовал от его глянцевитого блеска, который доказывал острое возбуждение.

– Видела бы ты, как славно я в тебя вхожу, – сказал я, и она застонала, снова насаживаясь на меня. Я защипнул ее соски, продолжая ее трахать. – Хочу почувствовать, как ты кончишь. Ты так приятно меня сжимаешь, детка.

Она вскрикнула, рванулась назад, ее спина напряглась, а ногти зацарапали плитку по мере приближения к пику.

– Еще, – стонала она. – Пожалуйста, Джош!

Я опустил руку на ее живот, зная, чего она хочет, и слегка защипнул ее клитор двумя пальцами, не прекращая двигать бедрами и засаживать ей все глубже. Она кончила – с криками, всхлипами и мольбами, – и ее киска так стиснула мой член, что я едва мог пошевелиться.

Как только она начала отходить от оргазма, я оторвался от нее, развернул, схватил за ноги и приподнял, чтобы смотреть ей в глаза, пока я заканчиваю ее трахать.

– Смотри на меня, – приказал я, опустив ее на своей член и растянув еще шире.

Она обхватила руками мою шею и прильнула ко мне, когда я полностью выпрямился и прижал ее спиной к стене.

Ее глаза распахнулись.

– Этот угол… Невозможно… Ты как будто стал еще больше?

Я усмехнулся – разумеется, жутко самодовольно.

– А я тебя щадил.

Она едва успела с сомнением нахмуриться, когда я загнал в нее член целиком. Я ждал этого момента; ждал, пока она сама кончит и станет вялой, податливой и истомленной, чтобы подарить ей своей последний дюйм. Ее рот непроизвольно открылся с пораженным вздохом, когда я уткнулся в самое дно. Но я даже не дал ей времени опомниться, а сразу начал засаживать, наблюдая, как ее удивление, граничащее с паникой, уступает место страсти.

Она ахнула и попробовала покрутить бедрами – по всей видимости, результат эксперимента ее удовлетворил, потому что стон, который сорвался с ее губ, оказался глубже и отчаяннее тех, что я слышал раньше.

– Сделай это еще раз, – сказал я.

Она подчинилась, и мы оба застонали.

– Я сейчас снова кончу, – сказала она, запрокинув голову.

Я сжал ее бедра.

– Смотри на меня, помнишь? В этот раз я хочу видеть тебя.

Она выругалась, ее ногти впились мне в плечи, а между бровями пролегла сосредоточенная складка.

– Я не знаю, смогу ли. Я никогда раньше не смотрела никому в глаза, когда кончала.

– Ты сможешь, детка, – заверил ее я, немного сместил таз и достал до одной глубокой точки, после чего она начала царапать мою спину и извиваться подо мной. Лучше бы ей сделать это поскорее, потому что мои яйца уже напряглись, а в копчике скапливался жар.