– Я не знал, кто она. Трейси представилась как Сара, когда устраивалась моей помощницей. Она умело скрыла свой возраст и социальное положение. Я подозревал, что она старше, чем заявлено в её резюме. Но и подумать не мог, что настолько.

– Пластическая хирургия творит чудеса, – Брукс усмехается. – Но даже при таком раскладе, внимательно рассмотрев её, становится понятно, что ей далеко за сорок.

– Я не рассматривал её. Она работала на меня. А я не завожу служебные интрижки.

– Правда? – Лили приподнимает брови и указывает на себя. – Тогда как ты объяснишь нас?

– Мы – не интрижка, Брукс.

Кладу ладони ей на плечи и всматриваюсь в зелёные глаза.

– Ты права: любовь невозможно рассчитать в схемах и таблицах. Её невозможно подстроить, запереть в рамки и контролировать. Мы не подопытные, сидящие в клетках для экспериментов. Мы выбираем сами. И я выбрал тебя, Брукс. Потому что полюбил. Никто не навязывал мне эту любовь. Я хочу, чтобы ты стала моей женой и матерью наших детей.

Её щёки вспыхивают лёгким румянцем. Моё сердце волнительно колотится, и я знаю, что её – тоже.

– Я уже дала согласие.

– Знаю. И я хочу сделать тебе предложение по всем правилам. После одобрения моей кандидатуры твоими родителями. Хочу, чтобы мы стали дружной семьёй.

В её глазах блестят слёзы – и вовсе не от грусти.

Лили прекрасна сейчас.

Она прекрасна всегда.

– Так выглядит счастье, Брукс, – шепчу я, склоняясь к её губам. – А это – его вкус.

Может ли кружиться голова от лёгкого, невесомого поцелуя?

Могут ли дрожать руки и подкашиваться колени от нежных объятий?

Теперь я знаю, что да.

Если в деле замешана любовь, обычные вещи ощущаются как самое настоящее волшебство.

Я слишком долго был лишён этой сказки, и моё сердце успело заледенеть. И лишь одна она смогла разрушить все стены и дотронуться до него.

Лили удалось убедить меня, что я заслуживаю второй шанс. И что могу не просто влачить жалкое существование, с каждым днём всё больше увязая в отвращении к себе, а способен простить себя, разрешить себе быть счастливым и делать счастливыми других.

Разумеется, хорошие поступки не сотрут плохие. Но если бы я бездумно принёс себя в жертву, то кто бы за меня искупил мои грехи?

Неважно, существуют ли рай и ад. Пока мы живы, у нас есть возможность всё исправить, а после смерти мы лишаемся её.

Только при жизни мы можем стать лучше, чем мы были вчера. Можем помочь другим. И сделать так много полезных и хороших вещей.

– Мы должны сказать Лео спасибо, – выдыхаю я, оторвавшись от нежных губ. – Не все пары могут похвастаться такой идеальной совместимостью.

На этих словах Брукс издаёт смешок, и я расплываюсь в улыбке. А затем снова сливаюсь с ней в неторопливом поцелуе.

Он ощущается как горная прохлада, уравновешенная порывом тёплого ветра. Как вкусный напиток и любимое блюдо, которыми никак не можешь насытиться. Как ночь у костра. И как ночь в уютной постели. Как миллиарды звёзд во Вселенной. И как полёт над закатным морем.

В нём столько же нежности, сколько и страсти. Идеально выверенная гармония. Словно две половинки целого наконец соединились в единую картину.

Лили тихонько стонет, зарываясь пальцами в мои волосы. Обнимаю её за талию и привлекаю ближе к себе, но не спешу переходить к более активным действиям.

Теперь у нас есть время. Над нами не занесён роковой меч, и я хочу насладиться каждой секундой. Хочу впитать эту нежность и дарить её Лили каждый день.

Хочу проводить тихие вечера вдвоём за просмотром фильма. Или шумные – в компании друзей.

Хочу узнать её всю – до каждой мелочи.

Хочу получить одобрение её родителей и сестры.

Хочу засыпать и просыпаться в её объятиях и проводить с ней каждую минуту.

Каждого дня.

Полгода спустя

Лили

– Мама, я помогу! – кричу я из гостиной и на всех парах несусь обратно на кухню.

Но мама уже достала эту огромную птицу из духовки, пока я сервировала праздничный стол.

На днях папа ходил на охоту – и вот результат: на обеденном столе громоздится запечённая туша размером с откормленную свинью. Разве бывают такие птицы?

– Мам, пусть папа её разделает. Или Кристофер. Ну или Томми. Фреда с Лео лучше не просить, а то кухне конец.

– Они колют дрова, – отчеканивает мама, примеряясь к ножу.

– Стой! – восклицаю, взмахивая руками. – Просто подожди, ладно? Я позову кого-нибудь из мужчин. Заняты только папа и Томми. Остальные просто стоят рядом, точно тебе говорю. Положи нож! Умоляю, мама, не трогай эту птицу, пока я не вернусь с подмогой.

Она скептически смотрит на меня, словно говоря «Да я и сама справлюсь», и я ещё раз прошу её подождать. Дождавшись, когда мама буркнет что-то хотя бы отдалённо похожее на согласие, стремглав выбегаю из кухни через заднюю дверь.