Я чувствую себя глупо из-за того сомневалась в них. Из-за того, что сомневалась в том, на что они готовы пойти, чтобы обеспечить наше молчание. Они снова были в нашем общежитии. Показав, как легко могут пробраться в наш дом и выйти из него, и насколько мы на самом деле беззащитны.

Я тяну руки к насадке для душа, откручивая и разрывая ее на куски. Внутрь засунуты пять поддельных пластиковых капсул, из которых капает фальшивая кровь. Я бросаю насадку на пол, не заботясь о том, разбужу ли Лиру.

Нащупываю плитку для опоры, упираюсь в нее обеими руками, опускаю голову и глубоко дышу.

Жидкость стекает по мне ручейками, ударяясь о кожу и просачиваясь в канализацию. Красный цвет дразнит меня.

Это их способ сказать мне, что на моих руках кровь. Показать мне, что я не невинна. Я видела, что они сделали с тем человеком. Я не звала на помощь и не кричала, чтобы они остановились, я просто позволила этому случиться.

Кровь Криса запятнала мои руки так же, как и их. Я виновна. Я не лучше их, и они хотят, чтобы так было.

Они хотят, чтобы мы оказались запятнанными. Лгуньями. Убийцами. Они хотели, чтобы мы чувствовали вину на своих душах.

Мы — марионетки на ниточках. Ожидающие их следующего шага. Вся наша жизнь в их руках, и кто знает, как долго они будут продолжать напоминать нам об этом своими выходками.

Они держат нас там, где мы им нужны.

Негде спрятаться, некуда бежать.

Выхода нет.

Брайар

Школьное мероприятие, на которое Томас заставил меня прийти, на самом деле оказалось вовсе не собранием.

Вся школа, или то, что на нее походило, собралась на задворках района Берли, где я проводил большую часть своего времени. Именно здесь проходила большая часть уроков математики.

Вместо открытого общего пространства, как в центре территории, зала для отдыха, как за округом Ирвин, или жуткого мавзолея за округом Ротшильд. Вместо этого здесь был лабиринт из живой изгороди.

Удивительно ли, что в Холлоу Хайтс появился роскошный лабиринт, возможно, с жуткой историей, связанной с его названием? Не совсем.

Я быстро поняла, что это в порядке вещей.

Пондероза Спрингс и построенный в нем университет были не для слабонервных.

Чрезмерно амбициозные семь концентрических кругов, выполненных из живой изгороди из самшита, занимали все пространство позади здания, постепенно сливаясь с линией леса. Один-единственный вход в заросли зелени и, как я предполагала, один выход. В центре возвышалась башня с двойной винтовой внешней лестницей, чтобы еще больше запутать людей.

Быстро наступил вечер, студенты надели светящиеся в темноте браслеты и держали фонарики, сбившись в группы, смеясь, наслаждаясь очередным студенческим событием, о котором будут рассказывать в день своей свадьбы.

Я им завидовала.

Их беспечности и привилегированности.

Мне стало интересно, пришли бы они сюда, если бы узнали, что студентов похищают, а учителей убивают в лесу.

Продолжили бы они веселиться? Защитило бы их богатство от такой жестокой вещи, как смерть?

Я не была в этом уверена.

Просунув большие пальцы в отверстия на манжете кофты с длинными рукавами, я чувствую, как ветер плотнее прижимает к телу полиэстр. Лира заплела мне волосы в тугую косу, на которой еще заметна легкая краснота, окрасившая мои светлые волосы.

Мы оттирали душ часами, стоя на четвереньках, но безрезультатно. На белом кафеле теперь слабый розовый налет. Не говоря уже о том, что моя кожа осталась такого же цвета даже после нормального душа.

— Это называют Лабиринтом, — говорит Лира, шагая в ногу со мной, пока мы спускаемся по мощеным ступеням на влажную траву перед парящим лабиринтом.

Мой желудок урчит от недостатка пищи и усталости:

— Конечно, как же еще.

Я складываю руки на груди, опираясь на левую ногу, чтобы заглянуть во вход, и вижу там лишь тьму и скудный лунный свет. Нам никак не сориентироваться здесь без фонарика.

— Он был вдохновлен греческим мифом, знаешь Тесея и Минотавра? Строители хотели, чтобы он был копией того, что находится на Крите. Они проводят эту игру для первокурсников каждый год, задания всегда разные, и обычно это какая-то головоломка. Я с нетерпением ждала этого, когда училась в средней школе.

От меня не ускользает использование прошедшего времени. С нетерпением ждала, так как сейчас ей уже все равно.

Они не только украли у нас чувство безопасности, они украли у нас чувство радости. Мы теперь боимся делать что-то веселое, боимся, что они выскочат из-за угла и сожгут нас дотла.

Что весьма отстойно, потому что я всегда считала, что неплохо разбираюсь в головоломках.

— Добро пожаловать в класс первокурсников Холлоу Хайтс! — объявляет один из учителей с микрофоном на вершине мощеных ступеней позади нас.