— Мы рады включить вас в вековую традицию! Каждый год игра проходит по-разному, но награда всегда одна и та же. Если вы найдете золотой ключ в Лабиринте, то получите доступ в одну из многочисленных потайных комнат школы, которые были переделаны в частные залы для отдыха.

Наши сверстники громко аплодируют и выражают энтузиазм, уверена, больше радуясь соревнованию, чем награде. Хотя это знаменитый университет с большим количеством мемориальных досок и наград, чем у гребаного Папы Римского, они не предлагают организованный спорт, боясь, что легкая атлетика станет более приоритетной, чем образование, а этого не может быть в такой школе, как эта.

Если бы кто-нибудь, хоть на секунду подумал, что Холлоу Хайтс делает что-то, чтобы сбить с курса величайшие молодые умы поколений, то был бы немедленно дискредитирован. Люди годами пытаются устроить сюда своих детей, чтобы их заявления скрепили, наконец, заветной скрепкой.

Вот откуда произрастет наша будущая Америка.

Мне не дает покоя осознание того, что у четверых из этих людей уже имеется кровавый, как тампон, лист с обвинениями, что они планируют делать после этого? Будут ли они помогать детям? Править свободным миром?

— Команды только из двух и трех человек! У каждой команды будет пятнадцать минут, чтобы найти ключ в лабиринте, если вам это не удастся, после сигнала тревоги поднимите фонарик к небу и ждите, пока учитель придет и выведет вас из лабиринта. Как всегда, мы хотим обеспечить вашу безопасность в это веселое время…

Далее перешли к списку мер предосторожности, которые одна половина из нас уже через двадцать секунд не вспомнит, а другая половина даже не слушает.

Мои глаза сканируют море студентов, подсознательно ища одного из них. Еще один быстрый урок, который я усвоила: если ты видишь одного из Ублюдков, значит неподалеку остальные трое. Они никогда не появляются поодиночке. Подобно акулам, которые охотятся стаей, нужно беспокоиться не о той акуле, которую вы видите, а о той, которая незаметно прячется в тени и с большей вероятностью оторвет вам кусок ноги.

Я не вижу черную толстовку Сайласа, волосы Тэтчера, и не слышу щелчка зажигалки Рука. Я даже не чувствую давления, которое возникает, когда смотрит на меня Алистер. Обычно именно так я узнаю, что они что-то вынюхивают.

Паника. Пот. Адреналин.

Как будто все мои чувства соединяются в одно, и в то же время — это не похоже ни на что испытанное мною раньше.

Боже, я ненавидела его за это.

Но сегодня я никого из них не вижу. Не чувствую их присутствия. Организованные школьные мероприятия все равно не совсем в их духе. Слишком много глаз, слишком много ожиданий, которые нужно оправдать.

Я подталкиваю Лиру бедром, слегка ухмыляясь:

— Мы все еще можем повеселиться, да? Было бы здорово иметь тайное место, где можно спрятаться.

Она хрипло смеется, и это первый звук радости за последние несколько недель.

— Ты действительно думаешь, что мы найдем его раньше, чем это сделают старательная Трейси и золотой мальчик Гарретт?

Ее взгляд устремляется на Истона и Мэри, сильную пару, как по видению, так и по характеру.

Я не упускаю из виду желто-фиолетовый синяк, украшающий его идеальное в остальном лицо, и то, как Мэри намеренно подобрала свой кардиган под цвет его рубашки.

— Дело не в том, чей папа может купить самую большую яхту. А в том, как пройти лабиринт. Никаких денег. Никакого статуса. Конечно, изо дня в день у них есть преимущество, но сейчас преимущество у нас.

— Наши очаровательные личности?

Я слегка толкаю ее в плечо, ветерок подхватывает ее локоны и отбрасывает их за плечо.

— Кроме этого, всезнайка. Наше преимущество — это уличная смекалка. Думаешь, этим детям когда-нибудь приходилось думать на ходу? Выходить из сложной ситуации без мамы и папы? Сомневаюсь.

Я не грублю, просто говорю правду.

Мне кажется, мы с Лирой единственные в этой школе, кто вырос за чертой миллионеров. Конечно, у Лиры сейчас, в восемнадцать лет, имелись деньги, но она выросла в системе патронатного воспитания, а я знаю, как это бывает. Я видела, что приемные семьи делают с детьми. Во что они их превращают и позволяют им стать.

С самого рождения ты попадаешь в этот мир без возможности позаботиться о себе. Тебе приходится учиться и адаптироваться у других. У большинства есть родители, которые направляют и учат их. Показывают им неправильные и правильные стороны жизни.

Но есть и другие.

Изгои, беглецы, одиночки, которые учатся всему этому сами. Мы учимся трудным путем, учимся на собственных неудачах, на ошибках. Мы отращиваем когти и острые зубы вместо нежных сердец. Боремся за жизнь. Заботимся о себе и своих близких. Вот и все.

— Ты не беспокоишься о том, что… — она делает паузу, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — Что лабиринт загорится или что тебя зацепит медвежий капкан?