Он хватает мою майку, и я быстро поднимаю руки, когда он стягивает ткань через мою голову. Отбросив ее в сторону, он обнимает меня и прижимает к своей груди.

— Свет. — Я протягиваю руку, и мне приходится слегка перегнуться, чтобы дотянуться до выключателя. Рот Лео накрывает мой сосок, а его рука сильно массирует мою грудь, как раз когда я выключаю ночник.

Когда я поворачиваюсь к нему, он проводит рукой по моему боку и крепко сжимает мою ягодицу.

Я прижимаюсь щекой к его груди и слушаю, как быстро бьется его сердце. Закрыв глаза, я готовлюсь к долгим часам предстоящих пыток.

— Спасибо, Хейвен, — шепчет Лео. — Ты могла бы продолжать бороться и ненавидеть меня. Спасибо, что пытаешься простить меня.

Сначала у меня не было выбора, но за последние две недели все постепенно изменилось.

— Знаешь, я обычно стараюсь быть оптимисткой, — беззаботно отвечаю я. — Если не можешь победить своего врага, сделай его своим другом.

— Да? Это единственная причина?

Я протягиваю руку и кладу ладонь ему на грудь.

— Нет, это не единственная причина. С тех пор как ты вернулся домой, ты стал другим, ты уже не тот бессердечный ублюдок, который до смерти меня напугал. — Я запрокидываю голову, чтобы увидеть его лицо. — Такой ты мне нравишься гораздо больше.

— Я очень рад это слышать, — шепчет он, прежде чем поцеловать меня в кончик носа.

Лео кладет руку мне за голову, и я снова устраиваюсь поудобнее, прижимаясь щекой к его груди.

Теперь, когда сексуальное напряжение между нами на время удовлетворено, лежать обнаженной в его кажется особенно интимным.

Мне это нравится.

Кажется, будто мое тело знало его всю жизнь.

Лео

Приняв душ и одевшись, я пересекаю свою спальню и открываю дверь.

Хейвен направляется к лестнице, но останавливается и оглядывается через плечо.

Когда я запираю свою дверь, она спрашивает:

— Почему ты всегда ее запираешь? Боишься, что я буду шпионить?

— У меня в спальне есть оружие, и я не хочу рисковать, что ты меня убьешь, — честно отвечаю я, хотя теперь знаю, что Хейвен и мухи не обидит.

— Мудро с твоей стороны, — дразнит она меня, разворачиваясь и подходя ко мне. — Можно мне посмотреть, как выглядит твоя спальня? Я любопытная.

Я усмехаюсь и снова открываю дверь. Распахнув ее, я жестом приглашаю ее войти.

— Но будь осторожна. А то вдруг я тебя больше не выпущу.

— Хм... — Она одаривает меня соблазнительным взглядом, проходя мимо, и я мгновенно возбуждаюсь.

Теперь, когда я увидел ее обнаженной и попробовал на вкус ее киску, мне приходится постоянно бороться с собой, чтобы не повалить ее на кровать и не оттрахать.

Но мне также нравится эта пытка. Она стала для меня наркотиком.

Когда Хейвен видит стеклянные шкафы, занимающие всю левую стену моей спальни, ее глаза расширяются от удивления при виде всего этого оружия.

— Черт возьми, Лео! — выдыхает она. — Здесь очень много оружия.

Я засовываю ключи в карман и наблюдаю, как она проходит мимо моей кровати.

Образ ее обнаженной, распростертой на черном покрывале, проносится у меня в голове, и мне приходится поправить свой твердый член.

Хейвен медленно подходит к подиуму8 со стеклянным кубом, где лежит плюшевый единорог Карины.

Она долго смотрит на него, а потом спрашивает:

— Почему у тебя на подиуме лежит мягкая игрушка?

Хотя я ненавижу говорить о своем прошлом, я отвечаю:

— Она принадлежала маленькой девочке, которая много значила для меня. — Хейвен смотрит на меня, и я добавляю: — Я потерял ее.

— Мне очень жаль. Ты, должно быть, очень любил ее, раз сохранил ее игрушку.

— Очень сильно, — шепчу я. — Я буду любить ее до последнего вздоха.

— Она была твоей сестрой? — спрашивает она.

Я качаю головой.

— Она была сестрой моего лучшего друга.

Хейвен снова смотрит на стеклянный куб.

— В детстве я любила единорогов. С этого и началась моя любовь к лошадям.

Она подносит руку к стеклу, и я чуть не рявкаю на нее, чтобы она не прикасалась к нему, но сдерживаюсь, хотя каждый мускул в моем теле напрягается.

— Кажется, у меня был такой же, — бормочет она. — Но цвета были ярче и не такие выцветшие. — Она смотрит на меня через плечо. — Что это за коричневые пятна?

— Кровь.

Черты лица Хейвен напрягаются, но я не могу уловить, о чем она думает, когда осматривает остальную часть моей спальни. Ее взгляд останавливается на фотографии в рамке на моем прикроватном столике, и, когда она подходит ближе, на ее лбу появляется морщинка.